давние времена (конкретно говоря, в хрущевские) один хороший комический артист по фамилии Максимов В. П., садясь перед спектаклем за гримерный столик с целью до неузнаваемости изменить свою внешность, начинал громко петь: «Я лю-ю-ю-блю дире-е-кцию! Лю-ю-ю-блю-ю дирекци-и-и-ю!» Когда в гримерную заглядывали и спрашивали: «Василий Павлович, вы что, с ума сошли?», Максимов неизменно отвечал: «Голос — главный инструмент артиста. В нем звучит душа. Самое глубинное должно звучно вырываться наружу. Я лю-ю-ю-блю дире-е-е-кцию!»
В такой прямолинейности и в связи с амплуа артиста чувствовалась даже некоторая скрытая издевка то ли над самим собой, то ли над товарищами, то ли, не дай бог, именно над дирекцией, которой посвящались рулады.
Но в принципе именно такое отношение к власти могло бы разом снять все проблемы. Если представить, что не одиночка — комический артист, а стройный хор серьезных мужчин и женщин разного возраста исполняет подобный текст, то картина вырисовывается довольно возвышенная и устрашающая (устрашающая тех, кто не участвует в общем пении). Впрочем, картина вовсе не фантастическая, а довольно знакомая по первомайским демонстрациям не сильно удаленных времен. При всем разнообразии исполняемых мелодий, вскриков и возбужденного говора суть, я бы даже сказал, сердцевина мероприятия состояла в проявлении именно этой мысли: «Я люблю дирекцию!»
Но это — дело прошлое. А как говорится, «ПРОШЛОЕ — НЕ СЕНО, И НЕЧЕГО ЕГО ВОРОШИТЬ!» Народная мудрость тем хороша, что она всегда к месту. Так обратимся же к настоящему.
Ситуация, надо признаться, в конце концов изменилась. В связи с возможной отменой свободы прессы пока что пресса так костерит власть, что если бы кто из членов бывшего Политбюро прочитал подобное, то немедленно по собственной воле отбыл бы в реанимацию, чтобы отогнать наваждение. Нынешняя власть нервами покрепче. А может быть, просто не читает газет, потому что и без того хлопот — жуткое количество.
егодня крайне важно понять, что мы — это одно дело, а власть — совершенно другое. Изучавшие диалектический материализм поймут меня, если я скажу, что тут и БЫТИЕ разное, и СОЗНАНИЕ тоже разное. Вот легонький пример, так сказать, для разминки.
Лет пятнадцать назад, в начале, стало быть, перестройки, один видный руководитель отмечал юбилей возглавляемого им учреждения. Ясное дело, речи говорили, подарки дарили, ордена давали, и руководителю самый что ни на есть большой орден. Ну поцелуи взасос по тогдашнему обычаю и море разливанное водки. Молодые сотрудницы, хохоча и приятно изгибаясь, кружили вокруг награжденного. И он как-то особенно взбодрился и взыграл. Настолько взыграл, что жене сказал: «Устала, так поезжай спать! Вон, Федор тебя отвезет». И шоферу Федору приказал: «Отвези ее и не возвращайся, я с молодежью потолкую».
Сказано — сделано. Толковали до утра. А утром в довольно смутном состоянии и не вполне отдавая себе отчет, вошел видный руководитель в вестибюль станции метро «Краснопресненская». И растерялся. Видит, подходят люди к автоматам, что-то кидают в щель и спешат дальше. А что кидают-то? Где это брать-то, что они кидают? Ну не был человек никогда в метро. Вообще никогда не был! Потому что он сам — видный работник и из семьи видных работников. Потыркался юбиляр туда-сюда, а дежурный на станции милиционер пригляделся к нему и говорит: «Ты чего тут колбасишься? А ну быстро отсюда!» На воздухе руководитель слегка оклемался и догадался обратиться к школьнику с ранцем, который спешил в метро. Школьник объяснил ему, что кидают в автомат пятаки, потому что проезд стоит пятак, но что пьяных в метро не допускают, однако его как очевидного ничего не знающего иностранца, может быть, и допустят.
Эта ужасная ситуация слегка напоминает сюжет замечательной повести Марка Твена «Принц и нищий». Там тоже принц оказался в силу недоразумения не в своей, так сказать, тарелке, и им сразу все стали помыкать, а он ничего не мог ответить, потому что привычки не было. Но там мальчик и в древние века, и в далеком Лондоне, а тут — наш, свой руководящий товарищ средь бела дня и посреди Москвы! Шутка сказать!
Но это не все! В прошлом году этот самый руководитель опять отмечал следующий юбилей того же учреждения, правда, переименованного и приватизированного. И все повторилось! И новое поколение молодых сотрудниц хохотало и изгибалось. И опять он отослал жену, шофера и охрану (это уже добавление нового времени). И опять в схожем состоянии очутился утром в метро. У него были, конечно, мобильный телефон и все прочее, и он мог бы кому-то позвонить, но вот захотелось вспомнить себя на пятнадцать лет моложе, и поперся он в метро. И, чувствуя себя уверенно, спросил звучно: «Где тут у вас пятачок раздобыть?» Хмурые утренние люди не поняли его и обтекали с двух сторон, суя в щели какие-то картонки.
онимаете, какое получается противоречие, — они, которые власти (даже не самые высокие, даже средние), — они, как слепые кутята. Они, как дети. Они не понимают что к чему. Простых вещей не знают. Но, с другой стороны, и мы, как слепые кутята. Мы же уткнуты в свои бытовые пустяки. Ну знаем мы, как входить в метро. Ну и что с того? Дальше-то что? Едем под землей и смотрим в окно на отсутствие света. Мы же не видим всей картины в целом, как ее видит власть.
Вот другой пример. Извините, приходится опять отвлечь ваше внимание, но тема уж больно серьезная, и без иллюстрации проблему прямо-таки не ухватить. Это уже лично со мной было.
Случилось мне оказаться на поминках по довольно высокопоставленному человеку. Я его знал так... издали... больше через родственницу мужа двоюродной сестры. Но, короче, пригласили — пришел. Блины, селедка и все прочее. Народу много, и все, естественно, печальные. Я тоже, куда деваться. Ем блины, покачиваю головой. Один гость подходит и тихим печальным голосом говорит: «Что вы все жуете? Давайте выпьем за покойного». И нацеживает мне водку в чайную кружку чуть ли не доверху. Я говорю: «Спасибо душевное. С удовольствием бы. Но... за рулем... у меня машина».
Он говорит: «Да плюйте на это. Оставьте машину тут. Езжайте на такси, а завтра пошлете кого-нибудь из своих, вам ее пригонят».
Я сперва просто не понял. Думаю, из каких «своих»? Кто это мне пригонит? И потом — я ж потому и за рулем, что на мою улицу Мусоргского на такси разъезжать денег не наберешься. И начинаю соображать — э-э, да это не простой человек. Да откуда и взяться на таких поминках простому человеку?
Он опять: «Выпьем! Тяжелый он был человек, но душевный (это про покойного). Пейте до дна! (Это мне.)»
Я говорю: «Не могу. Хочу, но не могу. Опасаюсь».
Тут жена его подходит. Надо сказать, ослепительная женщина. В одних ушах блеску столько, что... сравнить не с чем.
Она мне говорит: «Вы вообще напрасно сами водите машину. Возьмите шофера, это гораздо удобнее. Или двух, чтобы они сменялись. А мы с Олегом сейчас еще механика наняли. И вам советую. Он вам и гараж обуходит, и все остальное».
И снова я в толк взять не могу — какой гараж? Я пятый год жду места под «ракушку», но пока еще близко не получил.
вот мы говорим, и чем дальше, тем больше я понимаю, что ОНИ ПРАВЫ! Действительно, два шофера лучше, чем ни одного. И механик с гаражом — это, вообще говоря, правильно. И на поминках надо водку пить, а не жевать всухомятку. ОНИ ПРАВЫ, но у нас РАЗНОЕ БЫТИЕ, и понять это ни им, ни мне совершенно невозможно.
Они как бы другие существа. И мы должны внимательнее друг к другу относиться. Они должны нас пожалеть. Но и мы их пожалеть должны. Они, скажем, живут в постоянном напряженном ожидании финансового краха из-за непоступления кредитов Всемирного банка. Мы от этого избавлены, потому что крах уже давно состоялся и теперь мы ни в какие прямые контакты ни с одним банком не вступаем. Тем более со всемирным.
Или еще: если телевизор смотрите, ведь каждый день какой-нибудь губернатор КАТЕГОРИЧЕСКИ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОИХ ПОЛНОМОЧИЙ и подает в отставку. Стало быть, сдали нервы у человека. Больше не может. Перегрузка! Но ровно через сутки он опять говорит: «Нет, опять буду работать губернатором, выбирайте второй раз! Только выборы сделаем немедленно, как можно скорее, чтобы я быстрее приступил к работе. Я уже отдохнул. Хватит! Руки чешутся!»
Вот так! И это не один, не два, это прямо все подряд. Думаешь: чего же он сперва так резко отказывался? Устал — ну отдохни денек, делов-то. Так нет же — то хочу, то не хочу. Ну как дети!
Ну действительно — детские капризы. Конечно, иногда, может, и наказать стоит.
Но и прощать надо уметь. Как дети НАШИ, так и власть — НАША.