Под высочайшим давлением

Зависит ли процент брака в подписях в поддержку кандидатов от степени их лояльности к Кремлю?

В день подписания номера пришлось провести пару часов на Лубянке.Точнее, в Большом Черкасском переулке — там располагается ЦИК. Его глава Владимир Чуров собрал, как он сам это определил, на «полузакрытый» брифинг пару десятков редакторов и...

В день подписания номера пришлось провести пару часов на Лубянке.Точнее, в Большом Черкасском переулке — там располагается ЦИК. Его глава Владимир Чуров собрал, как он сам это определил, на «полузакрытый» брифинг пару десятков редакторов и ведущих журналистов некоторых центральных газет и телеканалов. Цель — убедить приглашенных, что никто здесь, в ЦИК, не мухлюет с подписями самовыдвиженцев Касьянова и Богданова. А если у них что не так, то, извините, виноваты они сами, их штабы и недобросовестные сборщики подписей.Присутствующие узнали, что проверяющие работают в две смены: первая — с 9 до 16 часов, вторая — с 16 до 23. Что кроме тех, кто занимается чисто технической проверкой правильности оформления документов, 16 экспертов-почерковедов изучают, не поддельные ли это подписи и идентичен ли почерк подписей почерку, которым в подписные листы вписана дата оставления подписантом своего автографа. Что на данный момент с Богдановым все в порядке — «недействительными» и «недостоверными» из выборки в 400 тысяч подписей признаны лишь 3,12% (блестящий результат!), а потому в четверг он должен быть зарегистрирован как претендент на Кремль. Что у Касьянова все, конечно же, гораздо хуже — у него около 16% «плохих» подписей (при проходном балле в 5%), и сейчас исследуются следующие 200 тысяч подписей, чтобы вынести окончательный вердикт.По ходу беседы выяснилось, что из 62 тысяч забракованных подписей за Касьянова целых 28 тысяч из Тверской области выведены из оборота из-за того, что им не сопутствовали сведения о сборщиках. Эти сведения касьяновцы доставили в ЦИК во вторник, но уже с формальным опозданием. Теперь, по словам Чурова, ЦИК должен на своем заседании коллегиально решить, является это незначительным нарушением, позволяющим все-таки учесть эти подписи как действительные, или ошибка необратима. Поскольку до того оживленные лица принимавших циковцев поскучнели сразу после вопроса, чего же в этой связи ожидать, почему-то показалось, что это решение будут принимать совсем в другом месте.Будучи восхищенным блестящей организацией сбора подписей за г-на Богданова, я задал руководителям ЦИК вопрос, помнят ли они из истории прошлых выборов столь выдающийся пример «подписной» кампании. Последовал ответ, что в свое время было около 2% отбракованных подписей у Путина. Стало понятно, что у преемника Путина Медведева появился очень опасный конкурент.Главным сюрпризом и гвоздем «полузакрытого» брифинга стал коллективный спуск в подвал ЦИК, в котором хранятся папки с подписями — как Богданова, так и Касьянова, как недействительными, так и вовсе не подвергшимися проверке. Сыроватый и не очень просторный подвал впечатлил ровными штабелями папок, содержащих следы гражданской активности сотен тысяч российских граждан. Неловко облокотившись руками на один из штабелей, чтобы лучше видеть экскурсовода, я вдруг понял, почему эта поза показалась мне столь неудобной: я опирался на репрессированные папки Касьянова из Республики Марий Эл. Сам Чуров, видимо, тоже этот подвал особо не жалует — он сказал присутствовавшим, что был там всего один раз, когда привезли папки с подписными листами, а теперь вот с нами, исключительно из гостеприимства. Как бы частично объясняя нелюбовь главы ЦИК к своему же подвалу, на столе в соседней комнате лежал… паяльник. Орудие современных пыток тут же вызвало нездоровый интерес и поток домыслов медиаэкскурсантов. «Это принадлежит человеку, обслуживающему систему ГАС-выборы, сегодня же уволю», — в сердцах сказал Владимир Евгеньевич, когда мы выбрались из этого лубянского подвала наружу.После посещения подвала нас завели в большую комнату, в которой, как в советском тресте времен НЭПа, за столами, заваленными папками с подписными листами, рядами сидели так называемые проверяющие и все эти листы проверяли. В последнем от двери ряду столов расположилась элита этого временного офиса — эксперты-почерковеды числом около десятка. «Сколько же подписей вам лично приходится просмотреть за смену?» — спросил я у женщины-почерковеда средних лет. «Примерно 12 тысяч», — ответила она. «А где ваше основное место работы?» «МВД» — ответила эксперт, почему-то шепотом.