От «Айдара» до Гайдара

Производство предателей поставлено на поток

С интересом естествоиспытателя ожидала верхушку лета, когда лучшие люди ТВ отправляются в отпуск. В прошлом году было рискованно оставить паству на полтора месяца без привычных доз эфирного спайса. Теперь риска нет. Главное уже сделано. Плотные слои атмосферы, сотканной из ненависти, подлости, страха, надежно охраняют зрителя от дыхания реальной жизни.

Лихорадочно принялась искать темы для колонки. Выбор небогатый. Активизировался мой любимый доктор Попов, тот самый, который лечит геморрой огурцом. Попов не стоит на месте.

Вместо свежего огурца он предлагает вставлять в задний проход яйцо — непременно свежее.

Одновременно неугомонный доктор спасает человечество от облысения — с помощью мертвых комаров, и от ожирения — с помощью бега на табуретках. Еще теплится где-то у себя на родине Геннадий Малахов, пламенный адепт уринотерапии. Теперь он призывает потреблять мочу не по наитию, как прежде, а строго в соответствии с Библией: «Пейте из своего источника». Впрочем, Попов с огурцом и Малахов со своим источником — вчерашний день впавшего в лето ТВ. На авансцену выдвигается розготерапевт Герман Пилипенко. Его инструмент прост и уникален, легко сгоняет и жир, и хандру. Он мечтательно вздыхает о времени, когда розгами будут лечить в каждой поликлинике.

В России нет ничего невозможного. Ошибается тот, кто чувствует себя защищенным хоть от розготерапевтов, хоть от власти. Как-то Исаак Бабель, прогуливаясь возле своей дачи в Переделкине, беседовал с соседом. Речь зашла о том, что он, имеющий высоких покровителей, огражден от двух вещей: «Я никогда не забеременею, и меня никогда не посадят». Забеременеть не удалось, а вот арестовали его буквально на следующий день после разговора. Через восемь месяцев, в январе 1940-го, писателя расстреляли.

Пока я металась между уриной и розгами, «Одесские рассказы» Бабеля заиграли свежими красками. В топ новостей Беней Криком ворвалась Мария Гайдар с ее решением уехать в Одессу к Михаилу Саакашвили. Изо всех щелей повылезали, откуда ни возьмись, гневные комментаторы. Итоговые «Вести» в отсутствие Киселева высоко пронесли его знамя в масштабном сочинении «От «Айдара» до Гайдара». Из какового сочинения вытекала нехитрая мысль о тождестве украинского штурмового батальона и славной фамилии. Подлинная «Территория смыслов» — не молодежные форумы с аналогичным названием в живописных местах (где главный триумфатор всегда и сегодня Путин), а бесперебойный конвейер по производству предателей.

Изменников родины (от Павла Шеремета до Тихона Дзядко) все больше, но никто не забыт, ничто не забыто. Неправильным предателям противопоставляют правильных, то есть склонных к перемене воззрений. Положительным героем экрана становится вчерашний враг Кремля Андрей Бабицкий. Он теперь в Донецке создает телеканал «Диалог» и охотно клеймит радиостанцию «Свобода», на которой проработал 25 лет. С телевидением все ясно, к нему вопросов нет. Но все-таки исход людей разной степени известности и одаренности на Украину требует хоть какого-то осмысления.

Случай Марии Гайдар выламывается из тренда. Она достаточно успешна, побывала на госслужбе, не гонима, что первыми поспешили засвидетельствовать государственные либералы Элла Памфилова и Никита Белых. Но именно Мария открывает сюжет новых лишних людей, озабоченных проблемой внутреннего выбора. Тут и драма, и моральная коллизия, и отзвук вечной российской темы. Власть выковыривает из слоя жизни тех или иных людей не потому, что боится их. Ну чем опасен каналу «Россия» в частности и России в целом Матвей Ганапольский? Или Айдер Муждабаев? Или, страшно сказать, сам Навальный? Да абсолютно ничем.

Просто такова традиция, реанимированная в наши дни: уничтожается не инородный взгляд на мироустройство, а сама возможность другого взгляда.

Так случалось в нашем отечестве всегда, просто концентрации мерзости, мне кажется, было меньше. Петр Чаадаев, первым сказавший самые горькие (и точные) слова об отъединенности России от мира, очень разозлил Николая Первого. Кровавый деспот объявил его сумасшедшим и отправил под домашний арест. Арест «басманного философа» длился один год. На этом фоне даже затворница Евгения Васильева выглядит диссиденткой со стажем. Кстати, еще до своих писем Чаадаев три года жил в чужеродной Европе, потом вернулся в Москву, но никто его не называл предателем. В недостатке патриотизма упрекали, в предательстве — нет. Более того, о западнике Чаадаеве с пронзительной теплотой отзывался его первый оппонент — славянофил Хомяков.

Сегодня страна с восторгом обустраивает внутреннее гетто. Главный предмет гордости — потеря общего языка с миром. Нельзя критиковать, сомневаться, анализировать; обсуждение принимается за осуждение. В Россию можно только верить. В день обрушения казармы в Омске канал ТВЦ в программе «Право голоса» исследует основополагающее: «Украина: сезон убийств». Российский сезон смертей с падающими самолетами и рушащимися домами (уж сколько их упало в эту бездну только с начала лета!) не интересен никому.

Пройдет несколько дней, ящик успокоится, забудет о Марии Гайдар, замрет в ожидании следующих предателей. На случай паузы у госканала припасены и оптимистические новости, вроде фестиваля комара в Березниках или репортажа о том, как Воткинск встречает 175-летие Петра Чайковского. Родной город отмечает юбилей великого сына хорошо, бодро, то есть озеленяет газоны коноплей под волшебную музыку композитора.

Да, чуть не забыла. Во время отдыха от ТВ можно укреплять дух и тело не только уриной или розгами. Эдита Пьеха рекомендует пить траву девясил, а также принимать скипидарные ванны. Все лучше, чем искать и находить предателей.