Сага об инсайдах

Легендарный закон о манипулировании рынком может быть принят только потому, что сами инсайдеры в кризис вымерли

Историю принятия закона об инсайде (а именно так экономисты называют умышленное манипулирование котировками ценных бумаг с использованием закрытой информации) можно сравнить разве что с историей законопроекта о борьбе с коррупцией. С той...

Историю принятия закона об инсайде (а именно так экономисты называют умышленное манипулирование котировками ценных бумаг с использованием закрытой информации) можно сравнить разве что с историей законопроекта о борьбе с коррупцией. С той только разницей, что сага об инсайде еще недописана, а наши депутаты, как показывает практика, способны на вольную редакцию любого текста.

Так или иначе, документ, который разрабатывается-принимается без малого десятилетие, прошел президиум правительства и скоро будет слушаться в Думе. Владимир Тарачев (ныне — президент Морского банка, в прошлом — депутат, подготовивший три редакции законопроекта об инсайде) полагает, что итоговая версия не слишком отличается от исходной. «По всем трем первым редакциям были отрицательные заключения правительства, мы эти замечания учли и все противоречия еще в 2004 году устранили, — вспоминает Владимир Александрович. — И если бы этот законопроект был принят где-то в 2005-м, сегодня ряда проблем, сложившихся во время кризиса и до кризиса, не было бы. Нам бы легче было бы говорить, рассуждать о том, о чем мы в последние полгода говорим — о создании международного финансового центра в Москве».

В последние полгода в стране, правда, нет фондового рынка. Ну торги, конечно, проводятся, но объемы их настолько невелики, что заработать на них может разве что нищий, которому любая копейка в плюс. Не потому ли инсайдеры утратили бдительность? Ведь раньше именно они составляли лобби, препятствовавшее принятию закона.

«В начале десятилетия этот закон был бы особенно актуален: чтобы стать миллионером, в 1998 году нужно было вложить 2500 долларов в акции Сбербанка. После этого они выросли в 40 раз, что гарантировало миллионное состояние, — проводит нехитрый подсчет депутат Олег Иванов, один из авторов последней редакции законопроекта. — На момент быстро растущего активного рынка, на котором обращались большие денежные средства, против этого закона на всех уровнях велась борьба как внутри власти, так и со стороны брокерского сообщества».

Задачи брокерского сообщества в данном случае очевидны, но в чем, казалось бы, мог заключаться интерес представителей власти? На этот вопрос можно ответить, вспомнив, какие именно ситуации в недавнем прошлом открывали наилучшие возможности для инсайдеров.

Как неоднократно рассказывала «Новая» (см., к примеру, № 59 от 16 августа 2004 г.), наибольшую прибыль гипотетически могли заработать биржевые игроки, связанные с силовыми структурами. Ведь именно наезды силовиков в докризисный период сильнее всего влияли на котировки (вспомните хоть эпическое дело ЮКОСа, хоть недавнее — «Мечела»). Как говорится, менеджмент мордой в снег и акции — в том же направлении. Берешь бумаги на дне, а потом, когда рынок отыграет новость, продаешь по нормальной цене. Нюанс один — надо знать, когда и куда придет ОМОН. А как не знать, если ты сам его посылаешь?

Сейчас для того чтобы получить деньги, вовсе необязательно играть на бирже — куда интереснее попасть в списки на господдержку. Но это обстоятельство вовсе не отменяет необходимость принятия закона об инсайде, который, правда, превратился из актуального в перспективный.

Закон обещает быть суровым — частным лицам, уличенным в манипулировании рынком, грозит очутиться за решеткой на срок до семи лет, а организации, из-за которых добросовестные игроки понесли убытки (в эту категорию попадает и недополученная прибыль), должны будут возместить их в полном объеме. Кстати, к числу таких организаций в законопроекте относят и СМИ. При этом жесткость норм сочетается с неопределенностью правоприменительной перспективы.

«Мне не очень понятно, как можно доказать факт использования инсайдерской информации, — говорит Борис Соловьев, заместитель генерального директора группы компаний «Алор». — Также не ясно, как будет создаваться доказательная база. Давно известно, как расследуются дела по квартирным кражам и убийствам, потому что накоплен опыт. Как нужно действовать в случае расследования манипуляции ценами и использования инсайдерской информации, не понятно ни мне, ни, думаю, соответствующим правоохранительным органам».

Зато любому государственному органу с фантазией будет понятно, каким образом можно использовать этот закон в целях борьбы с непонравившейся фирмой и тем более изданием — чем шире трактовки, тем шире возможности. Ведь теоретически под манипулирование ценами можно подвести любой экономический текст со ссылками на анонимный источник. Остается надеяться, что после очередной думской шлифовки мы получим закон, годный для борьбы только с инсайдерами, а не с журналистами или аналитиками.