Кричать не надо

Спектакль театра «А.Р.Т.О.» «Савва» исследует терроризм

Бомбист Савва Тропинин, литературный прототип реального бомбиста Уфимцева, в спектакле Николая Рощина по пьесе Леонида Андреева «Савва» — совсем мальчишка. Приехал домой на лето в примонастырское село, давно своих не видал. Отец и брат...

Бомбист Савва Тропинин, литературный прототип реального бомбиста Уфимцева, в спектакле Николая Рощина по пьесе Леонида Андреева «Савва» — совсем мальчишка. Приехал домой на лето в примонастырское село, давно своих не видал. Отец и брат Тюха обретаются между храмом и трактиром, благо построены стена к стене. Сестра Олимпиада, Липа, странно смотрит, дышит эротично и норовит обнять брата. Говорить по-божески никто не умеет, даром что жизнь проходит при монастыре, все орут да лаются. Та еще семейка.

Только Савва тих. И говорит слишком ладно для здешних мест, все слушают как завороженные. «Кричать не надо», — учит он сестру и послушника Васю, зазывающего в лес покричать для веселья «го-го-го!». Он по делу домой прибыл, не до ерунды ему. Чудотворная икона Богоматери стоит в монастыре и тем жжет сердце. Савва хочет испытать предельное, пережить грандиозное — проверить наличие божественного в мире. Уничтожить предмет поклонения — уничтожить веру. Нужно Савве, чтобы голый человек на голой земле остался и начал новую жизнь — и для того у него динамит припасен.

«Чего мне еще бояться, если я жизнь человеческую увидел?» — говорит Савва сестре, объясняя приверженность террору. Странник Ирод, живущий при монастыре, отжег себе правую руку в печи — за то, что сына убил. «Я своего горя за все царствие земное не отдам. Я через него правду узнал», — наставляет Ирод Савву. Брат Тюха видит одни лишь рожи вокруг себя, когда поднимает свою из лужи. Монастырское духовенство разъелось на подношениях паствы так, что с их животов черти на салазках катаются. Савва видит кругом только безумие, ужас и срам, и потому для него человеческая жизнь, мораль, культура — ложь; смерть и уничтожение — единственная реальность.

Савва становится инициатором встречи человечества с Богом, Сретения, волею случая происходящего на Сретенском бульваре — театр «А.Р.Т.О.» находится в подвале дома «Россия». Взрыв, и взрыв грандиозный, на малых площадях театра происходит. Но братия успела вынести икону и спасти ее. «Чудо, чудо!» — несется по деревне. Савва вмиг превращен автором в святого, многократно умножившего веру. Но он разыгрывает сверхчеловека, полагающего, что божественная истина должна быть скрытой. Рощин проходит через андреевские аффекты твердо. Если Андреев, живя в России начала ХХ века среди взрывов эсеровских бомб (впрочем, недолго — «Савва» написан уже в эмиграции в 1905-м), мог быть убежден в святости террористов (был такой грех), у Рощина последнее слово за верой: забитый толпой насмерть Савва лежит в мусоре взрыва, а деревня поет «Христос воскресе».