Российское телевидение оказалось в глубоком кризисе. Такой вывод можно сделать из слов одного из самых влиятельных и профессиональных телевизионщиков страны — Константина Эрнста. На конференции АНО «Интерньюс» гендиректор Первого канала сделал публичный доклад (что для него почти не характерно), в котором признал, что не представляет своей аудитории. И это, безусловно, крик SOS от телевизионщиков. Если такие заявления делает глава крупнейшего канала, то что это, как не глубокий кризис? Мы попытались понять, откуда он взялся и чем грозит.
За последние два года произошло глобальное изменение телеаудитории, которое привело к изменению в телевизионных пристрастиях. Структура вещания, рассчитанная на предыдущие десятилетия, уже не соответствует желаниям сердцевины аудитории. И к прискорбию могу сказать, что более продвинутая, интеллектуальная аудитория больше телевидением вообще не интересуется. Если они хотят смотреть что-то визуальное, то есть DVD… А вообще есть такое количество книжек, столько мест, где можно встретиться с друзьями или любимыми девушками… Телевизионщики всегда гордились тем, что в России ТВ — больше чем ТВ. Тенденция последних лет говорит, что уже не больше.
В последние годы практика федеральных каналов была такая. Кто-то в качестве эксперимента делал успешный формат, все полгода на это смотрели. Через полгода все близкостоящие конкуренты принимали решение — срочно сделать то же самое. И абсолютно было наплевать, кто это придумал. Но когда есть три почти одинаковых проекта, зритель очень быстро перестает смотреть все три. И жизнь форматов трагически сокращается. Если в предыдущие годы форматы держались три-пять лет, то сейчас срок сократился почти до сезона, а многие не выживают и его половины. Такая тактика ущербна.
Главным ориентиром последнего времени являются только цифры. Вот что тебе Gallup (компания TNS/Gallup Media — поставщик данных о телерейтингах. — Н.Р.) покажет, то и ты будешь показывать. А так как Gallup показывает, что максимальные рейтинги — у стенд-ап комедии в русском варианте, «Аншлага» и «Кривого зеркала» и программ с криминальной тематикой, то изо всех сил народ (телеменеджеры. — Н.Р.) старается. И если ориентироваться по Gallup, то для описания аудитории никаких, в общем, цензурных слов не подобрать.
Я же представляю наш народ (российский — Н.Р.) несколько иным. Первый канал не подписан на Gallup уже второй год, у нас есть две свои системы, по данным которых мы программируемся. Это телефонная служба, которая с 10 утра до 23 часов делает тотальные обзвоны. И, во-вторых, это наш заказ в компании, у которой в Москве — 300 пипл-метров*. Эти данные мы не публикуем, они нужны только для нашей программной политики. В этих системах народ выглядит вполне достойно, что и позволяет моему внутреннему, интуитивному верить моему народу. А если бы мы программировались по Gallup, то Первый канал был бы сейчас такой, что вы вряд ли захотели бы со мной встречаться.
Пять лет назад я точно знал, с какой аудиторией работаю, а последние два года пытаюсь лишь догадаться, как она трансформировалась… Никакой эффективной системы ее исследования нет, а опросы не дают никакого эффекта. На вопрос, чего не хватает, отвечают, например, что кино. Говорят, что смотрят «Культуру», но не говорят, что смотрят «Аншлаг». Но ведь и о том, что голосуют за Жириновского, не говорят: неудобно. Так что выяснить, какова аудитория, можно только путем экспериментов.