МЕЧТЫ О СТРАШНОМ

КИНОБУДКА

В самом неправдоподобном городе мира, где верующие молятся рядом с фресками Джорджоне, Веронезе и Тициана, где в 7 утра рабочие и клерки в белоснежных рубашках на общественном транспорте «вапоретто» летят по морским просторам на работу...

В самом неправдоподобном городе мира, где верующие молятся рядом с фресками Джорджоне, Веронезе и Тициана, где в 7 утра рабочие и клерки в белоснежных рубашках на общественном транспорте «вапоретто» летят по морским просторам на работу (чудо, но эти «трамвайчики» нечеловечески пунктуальны), кино также пытается оторваться от реальности, уснуть и видеть сны… Чаще кошмары.

Дальше всех от бренной действительности «прыгнули» японцы. «Паприка» Сатоси Кона — единственный анимационный фильм в программе. На экране — крошечная разноцветная машинка, из ее дверцы буквально до облаков вырастает клоун. Дальше начинается экстравагантный клиповый кошмар. Рисованные негодяи завладели таинственной пластиной ДС, способной не только сканировать и воспроизвести на экране сон, но и превращать живого человека в спящую марионетку. В анимэ несколько отличных эпизодов, в частности, город, по улицам которого пестрой толпой движутся взбесившиеся вещи и игрушки. В остальном же он не поражает художественными прозрениями.

В арт-хорроре «Крик» верный себе Киеши Куросава продолжает исследовать конфликт обыденности с иррациональным. Нить следствия ведет сыщика к пропасти своих страхов и грехов. А юное привидение в алом платье — всего лишь воплощение больной совести. Оказывается, можно «улетать» от действительности в зону собственного аутизма.

Адрес кинопрограммы этих дней — не дом и не улица, а dream@land. Самый впечатляющий образец футуристического завтра — «Дети человеческие» Альфонсо Куарона. Мексиканский режиссер, делающий успешную карьеру в Америке, работающий в диапазоне от черной комедии «Любовь во времена истерии» до очередного Гарри Поттера, снял футуристическую притчу про ближайшее будущее по роману Филлис Джеймс. Притча облачена в одежды триллера — самого подходящего жанра для живописания завтрашнего дня.

2027 год — СМИ голосят в унисон о близком и бесславном финише человеческой породы. 18 лет на планете не рождаются дети. Поэтому на чудом забеременевшую женщину (заметим, чернокожую) начинается настоящая охота. Спецслужбы, повстанцы, террористы — все хотят завладеть «будущим». А гуманистический агент Тео Фэрон и его друзья пытаются спасти девушку «во благо всего человечества». Если принять условия игры в антиутопию, то можно примириться и с явной плакатностью фильма, и с незамысловатостью сюжета-погони. Но фильм Куарона обладает редкой, почти тактильной густой атмосферой: фантастически придумана и точно воплощена на экране псевдодействительность предапокалипсиса. «Начало конца» выписано в «прозаических» реалиях гипотетического будущего. Англия (олицетворение старой Европы) заполонена бегущими от террористов и климатических катастроф беженцами, на улицах городов — кровавый хаос: расстреливают друг друга банды и войска в бронежилетах, сверхзвуковые самолеты сбрасывают непонятно куда бомбы, в железных клетках — люди всех рас, жизнь которых не стоит ломаного гроша.

Сама притча про темнокожую Деву Марию, снятая на щедрые $150 млн, явно пропитана евангельским сюжетом о вифлеемских младенцах, погубленных Иродом, и чудесном спасении дочери благословенной и ее божественного сына. В финале к лодке с матерью-«мадонной», одиноко качающейся на волнах, подплывает огромный корабль с названием «Завтра». Не слишком ли декларативно и пафосно?

Герой «Источника» («Фонтана») Даррена Ароновски — исследователь, путешествующий во времени (Хью Джекман). Он оказывается то в древнем храме ацтеков, то в облике конкисдатора пытается остановить испанского инквизитора, казнящего невинных жертв. От битв и научных опытов ученый доктор отдыхает, занимаясь йогой… прямо на звездном небе. Автор жесткого и пронзительного «Реквиема по мечте», Ароновски сочинил на экране экзистенциальный путаный микст фэнтези с притчей, в основе которой — сюжет о древе жизни.

«Не хочу спать одна» кинопоэта-провокатора Цай Мин Ляна (он уже получал «Золотого льва» в 94-м за фильм «Да здравствует любовь») — самый радикальный и самый безмолвный фильм форума (вне всяких сомнений, один из претендентов на «львиное золото»). Кино совершенно маргинальное и вместе с тем простое. Многоэтажный недостроенный дом, частично погруженный в воду, и его визитеры. Одинокие неприкаянные скитальцы, ищущие свою любовь среди отражений в воде, в клубах дыма, окутавших город, в иконе Будды. Медсестра по уходу за впавшими в кому больными, безработные, иммигранты… Интимная сцена в респираторах под кашель влюбленных (дым душит). Тяжелый матрас, который на протяжении всего фильма перетаскивают с места на место… Впрочем, все это правда и неправда. Фильм Мин Ляня так же не поддается пересказу, как музыка. Кстати, в этой молчаливой картине (герои друг с другом не разговаривают, есть только шумы города, гул кафе) музыки много. Знаменитые оперные арии рифмуются с песенками нищих в обшарпанном переходе и с зажигательными соло из индийского кино. Но главное в картине — магнетизм изображения, столь мощный, что буквально загипнотизировал, парализовал огромную аудиторию фестивального дворца на два часа. А некоторые из кадров=эпизодов (знак равенства — не опечатка, некоторые из эпизодов фильма и есть застывшие кадры), несомненно, будут изучаться и подробно разбираться будущими кинематографистами мира.

Но для того, чтобы столь высоко прыгнуть, надо оттолкнуться от земли. Когда начинает укачивать от замысловатых путешествий по небытию, тянет посмотреть что-нибудь «жизненное». Фильм Стивена Фрирза «Королева» на фоне галлюциногенно-виртуального кино смотрится удивительно свежо.

Сдержанно. Безупречно по вкусу. Блистательные диалоги, пересыпанные классическим английским юмором. Дотошная внимательность к деталям (авторы пользовались информацией из уст ближайшего окружения королевской семьи и текстов записей монологов Дианы).

Фильм сплетает драму и комедию так плотно, что швов не различишь. Сюжет пересказывается в двух словах. Какова реакция членов королевской семьи на известие о трагической смерти Дианы? Почему Елизавета Вторая и ее близкие прячутся от публики и прессы в своем голландском замке? На сайте Букингемского дворца написано: «Роль королевы — олицетворять преемственность, неразрывность поколений». Вот он, основной, так трудно разрешимый конфликт: между выверенным веками протоколом и непредсказуемой, ускользающей из-под трона реальностью.

Разве отменен запрет на обсуждение частной жизни? Разве смерть может стать поводом для телешоу, мирового аттракциона? Разве не необходимо от праздных любопытных глаз защитить осиротевших детей? Оказывается, траур — не внутреннее дело королевской семьи. И Блэр, недавний премьер-министр, политик быстрой реакции и жесткой хватки, осознает, что смерть Дианы воспринята нацией как личное горе, потеря дочери, сестры, мамы. Вскоре скорбные слова находчивого премьера про утрату «народной принцессы» повторит весь мир, а премьер ухватит популярность, равную славе Черчилля. Но именно верный сын конституционной монархии, радетель стабильности, Блэр на пике небывалых анти-монархических настроений настоит на возвращении в Лондон королевской семьи, тем самым предотвратив серьезный политический кризис. Королева должна неподдельно скорбеть о разведенной невестке на глазах у нации, только такой ценой она с нацией воссоединится…

Выдающаяся английская актриса Хелен Миррен (за роль Елизаветы на телевидении она уже получила недавно «Эмми») блистательно похожа на венценосный прототип, на редкость иронична и вместе с тем доброжелательна в этой сложной роли. Миррен объясняла журналистам, что для истинного англичанина королева — примерно то же, что продавленный диван в родительском доме: «Даже навсегда уехав, вы не забудете об этом родном предмете».

Похоже, Венеция пытается осуществить недостижимое, воплотив на фестивальном экране сформулированную классиком Толстым формулу счастья: «В мечте есть сторона, которая лучше действительности; в действительности есть сторона лучше мечты. Полное счастье было бы соединение того и другого…».