Навальный, понимаешь?

Нет, с Лимоновым он не пойдет на митинг, и не уговаривайте. И с Удальцовым не пойдет, и с Немцовым. А вот если бы его позвал Алексей Навальный, то можно было бы подумать. «Его позиция мне близка», — говорит пожилой, с несмываемой печатью мудрости на лице человек в кадре, и это, конечно, сенсация.

Юрий Лужков на телеканале «Дождь» размышляет о своем возвращении в большую политику.

Картина потрясает воображение видавших виды политологов и простых граждан. На трибуне молодой юрист, гвоздящий «партию жуликов и воров» (ПЖиВ), а рядом с ним, буквально плечом к плечу, — старый, но крепкий хозяйственник, бывший сопредседатель высшего совета ПЖиВ. В глазах — юношеский азарт, в душе — весна, на губах — счастливая улыбка. Вторая молодость приходит к тому, кто первую сберег, как в песне поется.

Это ведь старая песня. В той, первой молодости он так же стоял на трибуне, безошибочно выбрав политика, с которым решил строить новую, понимаешь, Россию, — ну и построил, и долго еще потом достраивал, уточняя архитектурные детали. А Навального сегодня принято сравнивать с Ельциным. И если о нем, прозревая будущее, задумался главный отставник России, то, стало быть, сравнение правомерно. «Он интересен», — добавляет Юрий Михайлович, и это тоже звучит очень громко. Особенно в те дни, когда мировой судья приговаривает Навального к аресту на 15 суток, а Тверской суд столицы подтверждает этот приговор.

Конечно, вряд ли кто усомнится в том, что в лужковской Москве Навального и других оппозиционеров сегодня винтили бы и сажали с той же неумолимостью, как и в Москве нынешней. Вообще, свою личную столичную вертикаль Лужков построил задолго до Путина: достаточно вспомнить откаты на храм Христа Спасителя, масштабы фальсификаций на выборах в Мосгордуму и разборки с митинговой демократией, символом которых стала Манежная площадь, населенная добрыми зверюшками работы мастера Церетели.

Однако все эти упреки в отношении экс-градоначальника, согласитесь, звучат несерьезно. Ибо главной чертой федерального политика, пусть и бывшего, является принципиальная незлопамятность. Какие зверюшки? Какие выборы? Какая вертикаль? Юрий Михайлович томится по большой политике, ломка почти непереносима, и он с абсолютной искренностью вспоминает годы своего царствования в Москве как самые счастливые и для него, и для граждан. И для высшей власти, с которой, бывало, полемизировал, но в решительные минуты всегда сохранял верность.

Вот и сегодня он готов ей всё забыть и простить. Уволивший мэра Медведев плох, и «Единая Россия» под его руководством «провалилась», и предавшие Лужкова единороссы достойны лишь презрения, но есть человек, которого Юрий Михайлович по-прежнему ценит. «А Путин вас предал?» — спрашивает его жестокая женщина Ксения Собчак. «Не думаю, что Путин, — отвечает он ей на своем неповторимом лужковском языке, — одинаковым образом относится к ситуации со мной, таким же, как, скажем, относится к этой ситуации Медведев». Когда же, ничего не поняв, журналисты «Дождя» вновь задают вопрос о премьере, он отвечает прямо и просто: «Нет!»

Послание забывчивого Лужкова — оно очень внятное. Как некогда, поверх голов враждовавших с ним Коржакова, Чубайса, Березовского, он обращался к Ельцину — с требованием веры и с просьбой о любви, — так и теперь, презрев иное начальство, взывает к Путину. И дело тут не в том, предал тот Юрия Михайловича или руками переходного Медведева зачистил Москву от жестоковыйного мэра, а в том, что у Владимира Владимировича — реальная власть. И если он захочет, то может и Медведева отправить послом в Ливию, и «Единую Россию» переформировать, и Лужкова вернуть из опалы. Едва ли в Москву, но бывший градоначальник тоскует не о Москве, но о возвращении в начальственное кресло. А в ситуации, когда трон слегка зашатался и под национальным лидером, поддержка крепкого хозяйственника не помешает и Путину. Да и как не поддержать, если все предали, а Путин — не предал?

Иначе, быть может, придется идти на митинг с Навальным. Он интересен, понимаете? Повторить по буквам?