Как украинским и российским комикам удается выступать на одной сцене и веселить людей во время войны

StandupNL — голландский русскоязычный стендап-клуб, насчитывающий около двадцати резидентов, среди которых есть уроженцы большинства стран постсоветского пространства. Концерты организуются не только в Нидерландах, но также в Бельгии и Люксембурге, и каждое выступление собирает от нескольких десятков до нескольких сотен зрителей. Это крупнейший русскоязычный стендап-клуб в Бенилюксе.

С началом войны здесь многое изменилось, начиная с названия клуба. А возможен ли юмор вообще во время войны? Наш корреспондент побывал на гаагском концерте StandupNL.

Между комфортом и остротой

Каждый концерт StandupNL начинается с краткого приветствия ведущим зрителей. Сперва он узнаёт, какие страны представлены среди аудитории. «Так, кто здесь из Беларуси?» — задаёт он вопрос залу, после чего из разных его концов доносятся хлопки — «Ну хоть здесь, наконец, похлопать спокойно можно!»

До 24 февраля такого рода разогрев помогал «расшевелить» зал и настроить зрителей на то, чтобы они не слишком серьёзно воспринимали дальнейшие выступления комиков, которые среди прочего нередко затрагивают и политические вопросы. Однако сейчас проводить такой опрос стало гораздо менее комфортно, и ведущий ограничивается лишь несколькими «безопасными» странами, избегая лишних упоминаний России и Украины. «О, вы из Латвии? Ну латышом сейчас быть вообще зашибись!»

В этой аккуратности и проявляется классическая проблема, связанная с юмором: нужно умудриться сделать что-то смешное, острое, и при этом постараться никого не задеть. А задеть чьи-то чувства, когда происходит то, что происходит, — проще простого.

В случае Михаила Гревцова — основателя и главного ведущего клуба — эта проблема стала особенно сложной, потому что ему нужно думать не только о комфорте зрителей, но и комиков. Например, после начала войны он принял решение переименовать клуб из RussianStandupNL в StandupNL, потому что не только зрителям, но и комикам из Украины стало некомфортно посещать площадку со словом «Russian» в названии.

«Главная задача юмора и нашего клуба заключается в том, чтобы, несмотря на различия и проблемы, люди всё-таки могли собраться вместе», — такой фразой Михаил описывает как это решение, так и другие моменты, связанные с клубом. Например, StandupNL организовывал благотворительные концерты для детей, пострадавших после ракетного удара по торговому центру в Кременчуге. Кроме того, Михаил гордится, что на концерты клуба не раз приходили беженцы из Украины, находившие в стендапе способ отвлечься от ужаса происходящего.

Внутренние метания

Разумеется, не только зрители используют юмор как инструмент для переключения внимания от постоянных мыслей о войне. «Первое своё выступление я вообще отменила, потому что в тот момент моя семья находилась в подвале под Ирпенем, и я поняла, что морально не готова вообще выступать. Но потом, когда родственники приехали уже в Нидерланды, я, наоборот, стала «сбегать» на концерты», — рассказывает о своём первом опыте со стендапом украинская комикесса Полина Нагорная, попробовавшая себя в этом жанре как раз в StandupNL.

После начала войны в Украине Полина решила в быту перейти с русского на украинский язык. В ближайшем будущем она также планирует перестать использовать русский не только в межличностном общении, но и на выступлениях. Она же была одним из тех резидентов, кто просил сменить название площадки. Как говорит Полина, дискомфорт, который она испытывает, связан не только с её личными переживаниями, но и с тем, что в ее выступлениях на русском и перед людьми в том числе из России, её украинские друзья видят своего рода предательство их страны в такой тяжёлый момент.

«Мне хочется отграничиться и чтобы у нас было меньше общего. Мне не хочется разговаривать с этими людьми на одном языке», — говоря это, Полина имеет в виду не только российское общество в целом, но и конкретных зрителей.

Порой на концерты приходят люди, называющие себя российскими патриотами: так, на концерт в Гааге, после которого я и разговаривал с комиками, пришёл мужчина из Латвии с флагом России на рукаве футболки.

«И в целом мне кажется, что это большая проблема, что мы [украинцы] потеряли свою идентичность. Я не понимаю, почему мы должны говорить на русском языке, если у нас есть свой собственный», — подытоживает она свои мысли.

На тему языка также высказалась Екатерина — зрительница родом из Днепра, живущая в Нидерландах. «Я не испытываю дискомфорта от мероприятий на русском языке при том условии, если всеми окружающими это воспринимается именно как один из языков международного общения между жителями стран постсоветского пространства. Но когда берется «одеяло русскости» и набрасывается на всех подряд — тогда мне уже неуютно», — рассказывает она. По этой же причине, уточняет Екатерина, для нее было важно, что клуб перестал быть «Russian» и начал преподноситься как явно международная площадка.

Шутки и язык

Большая часть комиков в StandupNL выступает в основном на русском, но при этом они всё равно пытаются расширить языковые горизонты стендапа в Голландии. Так, например, резидент клуба Егор Фуфачев в июле организовал благотворительный концерт на украинском языке — до этого украиноязычных стендап-концертов в Амстердаме не было.

«Я из России, и мысль сделать такой стендап пришла мне из простого желания сделать что-нибудь полезное для Украины. Я хотел помочь людям и показать, что они не одни. Плюс всю выручку с концерта мы отправили на благотворительность», — рассказывает Егор.

Интересно, что именно этот концерт не прошел без конфликтов. Егор, тоже выступавший на украинском, затронул тему восприятия россиянами украинского языка, и одна зрительница громко возмутилась тем фактом, что россиянин смеет шутить об этом.

«Она закричала: «Мы не хотим таких шуток!», и я решил спросить весь зал, чтобы понять, кто именно эти «мы» и устраивает ли людей мой юмор. Подавляющее большинство людей в зале поддержало именно меня, а уже после концерта зрители подходили ко мне и говорили, что я молодец. Люди вообще всегда позитивно реагируют, когда ты пытаешься говорить на их языке, — описывает Егор произошедшую ситуацию и переключается на болезненную языковую тему: — И я полностью понимаю, почему многие из них хотят перестать употреблять русский: будь я на их месте, наверное, я бы поступил так же. Но в любом случае мне бы хотелось как-нибудь донести до людей, что русский язык не является собственностью именно русских, или россиян, или Путина. Мы все умрём, а языки и шутки на них будут жить».

Гаага