КРАПЛЕНАЯ РУБАШКА

КИНОБУДКА

На пресс-показе нового фильма Ивана Дыховичного «Вдох — выдох» явно посторонний человек сказал громко и в сердцах: «Их бы в деревню, да в пять утра корову доить, да десять сопливых, да жрать нечего — все проблемы как рукой снимет». Вот уж...

На пресс-показе нового фильма Ивана Дыховичного «Вдох — выдох» явно посторонний человек сказал громко и в сердцах: «Их бы в деревню, да в пять утра корову доить, да десять сопливых, да жрать нечего — все проблемы как рукой снимет».

Вот уж от кого не ожидали. Дыховичный — после «Прорвы» самый стильный, а с учетом «Копейки» еще и самый остроумный персонаж текущего кинопроцесса — накрыл вдруг такую, извините, поляну… Хоть стой, хоть падай.

Нет, снято все прекрасно, красота несказанная, господа актеры текст свой говорят негромко и просто, все ужасно современно, лесбийские сцены на диво аккуратны и целомудренны и отчасти прелестны, и Ольга Дыховичная — чистое золото, прямо расцеловала бы.

Не буду даже намекать на банальности типа: «остается загадкой, о чем фильм и что хотел сказать автор», и тому подобное. Эти загадки давно надоело разгадывать. Если автор придумал историю, где к герою, обуреваемому фрейдистскими комплексами, приходит наголо бритая и оттого дико эффектная проститутка, она же, как вскоре догадываемся, его бывшая жена (расстались, потому что та не смогла устоять перед очарованием Ольги Дыховичной и предалась с ней веселой любви, послав мужа буквально ко всем чертям, а чудесная партнерша вдруг прерывает сумасшедший роман с довольно обидной формулировкой: «у…бывай из моей жизни», что жена и делает, с горя обрив забубенную голову), раз Иван Дыховичный произвел этот художественный продукт, значит, были у него основания.

И если герой гонит со своей падшей любимой на скорости 200 километров по лесной дороге и на всем скаку влетает в заранее намеченное болото, где планирует погибнуть сам и утопить свою чертову куклу, но оба спасаются (чем сердце и успокоилось) — ну, стало быть, что-то экзистенциальное он в виду же имел. Потому что Дыховичный не просто стихийный художник, а человек с отличными конструктивными мозгами. И я ему доверяю, какую бы дичь он ни наворотил.

Поначалу вообще таилась надежда, что режиссер со свойственным ему коварством нас «разводит». Вот странный эпизодический персонаж несет бред, как его бабуля погибла при изготовлении шашлыков от взрыва смерзшихся фекалий (привет от Сорокина), сброшенных с самолета. Потом жена-проститутка (и зал с облегчением похохатывает) травит байку, как ее в детстве изнасиловал отец, после чего она родила чудесную белокурую девочку и утопила ее в реке, переехала в Москву и стала проституткой. Ага, думаем мы, он опять прикидывается Иванушкой-дурачком, чтобы разогнаться на пародийном, клоунском трамплине, сделать сальто и резко встать на грешную землю, перекосившись от боли.

А тут еще для верности и капканчик в виде прямой цитаты из «Копейки»: «Было у меня две рубашки…». И Мадянов исполняет эту былину не хуже Краско, и добрый, любящий Дыховичного зал опять охотно смеется и ждет, как же будет взят и отыгран этот пас.

А никак. Тянется и тянется изматывающий бубнеж про секс, ложь, вместо же видео — картинки из подсознания: как молоды мы были, как чудненько любили, как в лифте был оргазм испытан и била страсть по лбу копытом. Примерно так.

И пусть уж лучше, думаю я наконец, пусть бы лучше по-честному прогулялся знаток мирового кинематографа

И. Дыховичный задами французского импрессионизма: все лучше, чем водку трескать, как говорит знакомый художник по поводу «культурной» живописи.

Зачем, думаю, напоминать, как он, ученый ироник, на самом деле относится к жизни, где нет, друзья мои, места ни традиционной любви, ни естественной смерти, ни веры с маленькой буквы (хоть именно таково имя героини) — а есть только две рубашки, одна фланелевая, а другая карточная, крапленная к тому же фирменной иронией, знаменитым лейблом, который обеспечивает успех изделию. В наше время фирма приобретает самостоятельную ценность. Так называемый «бумер» приравнивается к человеческой жизни, искупает ее бессмысленность.

Дыховичный умнее многих, он не пошел ни путем «Грязных улиц», ни «Улицами разбитых фонарей», ни Заречной улицей, ни улицей, ведущей, Боже упаси, к храму, ни «Набережной туманов». Хотя несло его именно туда. Но вынесло все же на фирменную просеку к фирменному болоту модной иронии, которая, как война, — все спишет. И все искупит.

В отличие от меня Иван Дыховичный, разумеется, видел американский фильм «Вход и выход», где за гомосексуальную пару учителя и ученика вступается весь политкорректный город. Инверсия «Вдоха — выдоха», помимо прочего, насмешка и над осмеянной кому не лень РС (пи-си). Но не та точная, сострадающая и воспаленная оптика, направленная на наш общий астенический и прочие синдромы Кирой Муратовой, у которой вечно нож торчит под лопаткой и потому ей смеяться больно.

А сегодня не до жалости, не до боли — замылились рецепторы. Нет пощады никому и ничему: ни любви, ни нелюбви, ни жизни, ни смерти, ни глупости, ни уродству, ни красоте. Бездарная жвачка, пацаны, вот чем мы все занимаемся, и ну вас всех в болото. Можно и так обозначить пафос нового фильма Ивана Дыховичного. Только что же в этом нового?