СЧАСТЬЕ — РАБОТАТЬ ВМЕСТЕ Лучшие программы ТВС оказались не востребованы другими телеканалами — Есть ли новости о судьбе программ ТВС, имевших наибольший рейтинг? О ваших сотрудниках? — К моему великому прискорбию, немало программ,...

СЧАСТЬЕ — РАБОТАТЬ ВМЕСТЕ

Лучшие программы ТВС оказались не востребованы другими телеканалами

— Есть ли новости о судьбе программ ТВС, имевших наибольший рейтинг? О ваших сотрудниках?

— К моему великому прискорбию, немало программ, получивших самые высокие оценки членов Телевизионной академии, этими же академиками оказались не востребованы. По сути дела, единственная настоящая военно-патриотическая программа на всем российском телевидении — «Забытый полк», дважды выходившая в финал «ТЭФИ», оказалась ненужной. «В нашу гавань заходили корабли» тоже два раза получала главный приз «ТЭФИ» в своей номинации, а сегодня она никому не нужна. Странно мне слышать от телевизионных менеджеров такие слова: «Знаете, это хороший журналист, хорошая программа. Но я уже пригласил Васю Пупкина. Что я ему скажу?». Это серьезно? С Берманом и Жандаревым ведутся переговоры, может быть, они появятся на одном из каналов. Это же касается и «Дачников». Нет приглашений у Владимира Кара-Мурзы, Марианны Максимовской. В отношении Шендеровича комментарии излишни. Его программа была слишком острой и задиристой для того, чтобы хоть кто-нибудь рискнул взять ее на свой канал. Корреспонденты, редакторы, режиссеры, специалисты по производству новостей — многие остались без работы. Рынок переполнен.

— Почему же некоторые менеджеры на государственном телевидении, наоборот, говорят о кадровом голоде?

— Сейчас в цене послушные исполнители. Но сильные, состоявшиеся редакторы всегда в дефиците. Любой профессионал в телевизионных новостях скажет вам, что самая дефицитная профессия — это опытный редактор, который готов работать за кадром «на звезду», а сам удовольствуется упоминанием в титрах передачи. Все сотрудники, работающие на Миткову, Андрееву, Осокина, Брилева, – это неизвестные солдаты информационного фронта. Так мы в свое время шутили сами про себя, когда работали на иновещании. Когда-то там была очень сильная журналистская команда, достаточно назвать Осокина, Познера, чьи имена стране были неизвестны.

— С тех времен многое минуло. Мы находимся на новом этапе. Поначалу владельцы СМИ не осознавали своих интересов. Постепенно прорезался интерес крупного бизнеса, затем интересы высшей бюрократии, а затем и интересы государства. В каком состоянии сейчас находится экспертное сообщество, в которое включены и ведущие журналисты?

— Судьба ТВС, как ни прискорбно, показала, что одной из причин закрытия канала стало отсутствие должного интереса со стороны молодой и социально активной части населения, которая, по выражению специалистов по рекламе, является премиальной. Если в структуре вашей аудитории велик процент мужчин от 25 до 45 лет, считайте, что вы — в шоколаде. К вам на канал пойдет много рекламы. Если этого нет, начинаются проблемы. Я несколько упрощаю, но факт: когда мы работали на НТВ, у нас было много такой аудитории, на ТВ-6 — тоже достаточно. На ТВС, на третьем этапе нашей драмы, эта аудитория вслед за нами не пришла.

Что касается эволюции политической журналистики, то сам я прошел через разные этапы. Был начинающим журналистом, ведущим программы «Итоги», которой еще предстояло завоевывать своего зрителя. И я совершенно искренне стремился быть предельно сдержанным в оценках, прятать свои симпатии и личное отношение к событиям. Со временем выяснилось, что мы набираем все больше очков и людей уже интересуют мои оценки, мои суждения. Программа становилась все более популярной, появился авторитет. От позиции ведущего программы, мнения которого никого не интересовали, я прошел путь до журналиста, который имеет право на свою точку зрения. Но последние два года я стал максимально сдержанным. Когда за спиной коллектив, понимаешь, что излишняя прямолинейность приведет к тому, что канал закроют. А мы все же два года проработали в замечательной, счастливой атмосфере свободной от цензуры журналистики.

— Существуют законы психологии, общие для человечества. Люди не могут подолгу страдать, получать только негативную информацию. Прямолинейные негативные сюжеты вызывают отторжение. Не зашла ли журналистика в тупик в связи с состоянием умов в России?

— Серьезная политическая журналистика с элементами анализа, прогноза, альтернативного критического взгляда на политику не то что не востребована — она в принципе невозможна в свете поправок к закону, принятых Государственной Думой в связи с предстоящими выборами. Хотя, возможно, еще скажет свое слово Конституционный суд. Насколько я знаю, там принята к рассмотрению жалоба журналиста Василия Катаняна.

Но есть и другая сторона проблемы: общество устало, оно находится в состоянии апатии. За какие-нибудь 15 лет максимум прошло колоссальный путь от бездарного коммунистического строя до строя, который, наверное, еще не является демократией в чистом виде. Но мы сегодня в абсолютно другой стране. По всем законам природы после такого сверхусилия общество должно прийти в себя, период апатии закономерен. Ведь та часть людей, которая пока осторожно относит себя к среднему классу, начинает зарабатывать, худо-бедно, какие-то деньги, испытывает некоторое благополучие. Но это благополучие, на мой взгляд, очень зыбкое.

Нефтедоллары создают ощущение виртуального благополучия. Это напоминает брежневский период, когда к началу 70-х накопились серьезнейшие экономические проблемы, но в 1973 году арабские страны ввели нефтяное эмбарго, и грянул великий энергетический кризис. Начался нефтяной бум, на СССР обрушились с неба миллиарды долларов. Появились семьи, копившие на кооперативную квартиру, машину, дачу. Начался период относительного благополучия, когда большинству было все равно, что происходит с редакцией «Нового мира», Сахаровым или Солженицыным, – в магазинах Москвы царствовала докторская колбаса. Это продолжалось до тех пор, пока не иссякли сверхдоходы от нефти.

Что будет, если сейчас пойдет дешевая иракская нефть? Мы вернемся в состояние первой половины 90-х. Тогда стоимость нефти была ниже эксплуатационных расходов половины наших нефтяных компаний. Начались перебои с зарплатой. Есть и другая сторона проблемы. Ведущаяся четвертый год борьба за строительство прочной вертикали власти и укрепление государственности привела к тому, что бюрократия не просто окрепла, она обнаглела. В результате огромное количество людей, которые раньше занимали активную жизненную позицию, забились в свои ниши. Они поняли, что решения принимают за них и помимо них и ушли в частную жизнь, в бизнес.

Когда от людей ничего не зависит, возникает разрыв между властью и обществом. У нас в отличие от других стран вообще нет сегодня демонстраций протеста против чего-либо. Они бесполезны. Люди когда-то протестовали против агрессивного захвата НТВ, увольнения ведущих журналистов. Власть благополучно их проигнорировала. Это был последний по-настоящему большой митинг. ТВС при действующей лицензии был отключен от эфира вообще вопреки предусмотренным законом действиям, одним административным решением. Реакция и общества, и прессы была равнодушной. В этих условиях поневоле задумываешься: а стоит ли оставаться в профессии? Ведь журналистика должна быть востребована обществом. Вспомните журналистов, писавших остро и полемично в рамках дозволенного в 60-е годы. Когда цензура усилилась, они ушли.

— Каков должен быть объем рекламного рынка, чтобы расходы на новостной телеканал с аудиторией ТВС могли окупаться?

— Принято считать, что рекламный рынок в России – один млрд. долларов. Теоретически 5% ТВС у российской аудитории должны были бы принести ему 50 млн. И он должен расти, ведь в маленькой Польше рекламный рынок телевидения в несколько раз больше. Притом, что Краков и Варшава на нашем фоне выглядят тихим провинциальным захолустьем. Я неслучайно сказал слово «теоретически». На практике все сложнее. Продажа и покупка рекламного времени — это значительно более технологичный и сложный процесс, чем многие себе представляют. И не секрет, что рекламная монополия «Видео интернешнл» достаточно тесно связана с Министерством печати, имеет немалый административный ресурс и связи на самом высоком уровне. У нее есть возможность эффективно влиять на рынок с помощью административного ресурса.

И сами представители компании в публичных выступлениях стараются не лукавить и косвенно признают это. Не выступают с гневными опровержениями. В реальной жизни – пример ТВС. В прошлом году мы надеялись собрать одну сумму, имея 5—6% российской аудитории, а собрали в пять раз меньше. «Видео интернешнл» в штыки восприняла решение ТВС продавать рекламу без их помощи, воспользовалась своим главенствующим положением на рынке и дала понять всем его участникам, что те, кто сотрудничает с шестой кнопкой, может лишиться возможности сотрудничать с другими каналами.

— А кто принял такое решение? Кто поссорился с монополией?

— Формально это было решение гендиректора ТВС Левина. Но поскольку речь шла о больших деньгах, это стратегическое решение пытались согласовать с акционерами. Они заняли лукавую позицию, оставив все на усмотрение гендиректора. Сделали его, таким образом, крайним. И через несколько месяцев выяснилось, что реклама не продается, идут убытки, и Левина заменили. Но на первой стадии, при принятии самого решения, многие акционеры размахивали над головой шашкой и кричали: «Вперед, будем продавать рекламу независимо». Такое решение требует определенной политической поддержки. Господа акционеры оказать ее могли, но своего обещания не сдержали. Не использовали свой вес и влияние, чтобы оградить нас от нерыночного давления силы, господствующей в рекламной гонке. Не захотели. И сделали это совершенно сознательно, для того чтобы можно было убрать выдвиженца журналистского коллектива Левина.

Можно спорить о том, удачна ли была его кандидатура. Но мне кажется, что уже на том начальном этапе ТВС акционеры старались создать почву для отстранения от управления журналистского коллектива. Когда Левин был снят, столкнулись интересы разных групп акционеров, которые не смогли договориться. Одни хотели Иванова, другие Петрова. С сентября и до последнего дня работы компании шла непрекращающаяся борьба за контроль, которая стала важнейшей причиной неудачи всего проекта ТВС.

— Вы знаете многих сильных мира сего. При президенте Путине полностью сложилась монополия, производящая алюминий, утвердилась на государственном уровне монополия в области рекламы, продолжается оформление картельных соглашений во многих отраслях. Ну а сами наши Круппы и Тиссены способны противостоять высшей государственной бюрократии?

— Многие из них, по сути дела, не бизнесмены, а чиновники, назначенные государством следить за государственной собственностью, переведенной в разряд частной. Это не моя формула, это сказала Лилия Шевцова, известный политолог. Они по любому поводу бегают в Кремль, не могут предпринять ни одного самостоятельного шага, мало-мальски ответственного решения без того, чтобы не сбегать, как они говорят, «за высокую стену» проконсультироваться.

— В свое время Круппов и Тиссенов нацистская бюрократическая машина сожрала и не поперхнулась. Хотя они были состоявшимися бизнесменами, не чета нашим.

— Все исторические параллели все-таки хромают. Немецкие монополии страшились экспорта революции, угрозы с Востока и привели к власти Гитлера. За что потом поплатились свободой и капиталами. У нас другая ситуация. В начале 90-х власть сделала ставку на ускоренное создание класса крупных собственников. Возможно, в исторической перспективе власть была и права: этот класс должен был стать локомотивом общественного и экономического прогресса. В результате всех этих чековых и залоговых аукционов, ускоренной распродажи госсобственности возникли так называемые олигархи. Капитал, утвердившись, немедленно хочет получить свою долю власти и влияния, ровно это у нас и произошло.

Среди наших промышленников, олигархов есть немало талантливых, энергичных и рисковых людей. Но история с Березовским парализовала их волю. Тем более государство до сих пор держит в своих руках ключевые инструменты рынка. Например, монополию на транспортировку нефти. В какие бы списки журнала «Форбс» ни входили наши нефтяники, они понимают, что они — на крючке. В любой момент государство может задвинуть заслонку. Как объяснил мне один промышленник, для его бизнеса достаточно прекратить поставки на мировой рынок нефти на две недели, чтобы он разрушился как карточный домик.

— В аналогии, которую вы провели со временами застоя, не проглядывается сегодня один элемент. Все крупные фигуры, противостоящие режиму, имели немалый вес в своих профессиональных сферах – Сахаров, Солженицын. Есть ли сейчас люди калибра Адамовича, Лихачева? Или это масштабы уходящей эпохи?

— Я их не вижу, к сожалению, среди российской научной и творческой интеллигенции. Здесь немало очень достойных и мной уважаемых людей. Но среди них нет людей, обладающих безусловным нравственным и моральным авторитетом в глазах большинства граждан. Либерально-демократическая прослойка в обществе (не в духе Жириновского, конечно, а в подлинном значении) не может быть больше 15%. Вот есть 15% исповедующих правые ценности, люди, близкие взглядам «ЯБЛОКА» и СПС. Примерно столько же леваков и националистов прохановского толка. Остальные находятся в болоте и даже во времена максимальной общественной активности занимают позицию пугливых осторожных наблюдателей.

— Вы воздерживались по возможности от прямых прогнозов. И все-таки, если был рывок, пришла усталость, то когда придет оживление общественной жизни и журналистика будет востребована большинством населения? Ведь пример НТВ доказывает, что можно делать телевидение новостное и все-таки получать прибыль?

— Безусловно, хотя я и опасаюсь, что НТВ ждут тяжелые времена, потому что трудно делать универсальный общефедеральный канал, не имея длинной полки кинопоказа. Нужно иметь запас фильмов и сериалов. Вспомните, когда добрая половина журналистов ушла с НТВ на 6-ю кнопку, канал долго не мог прийти в себя. И опять вырвался на лидирующие позиции, обходя даже РТР только после того, как Борису Йордану удалось договориться о покупке огромного пакета фильмов и сериалов. Там было несколько пакетов. Насколько я понимаю, сейчас права на показ начинают заканчиваться. Говорят, что у НТВ уже не будет тех возможностей в области кинопоказа. Соответственно, могут начаться провалы по рейтингу и доле аудитории, экономические проблемы. Хотя, пока за спиной НТВ стоит «Газпром», я думаю, без особых политических причин каналу не дадут погибнуть.

Но будущее новостной журналистики, нравится нам это или нет, слишком зависит от верховной власти. Все уже смирились и относятся к этому философски. Я слышал от многих сведущих в политике людей такой прогноз: президент после переизбрания на следующий срок может преподнести любой сюрприз. Первые полтора года он все больше глядел на Восток да ездил в Индию, Китай, Северную Корею. А потом резко развернулся на Запад, так что видавшие виды мидовские чиновники пришли в состояние ступора. И высказывается мнение, что, перебравшись на второй срок и решая уже совсем другие проблемы – «с чем бы войти в историю?», — Путин может из совершенно прагматических соображений (может не значит сделает) неожиданно переложить руль и развернуть курс в сторону раскручивания гаек.

— Нравственный пример сегодня совершенно никого не убеждает. Но есть два выражения, которые привел Виктор Шендерович в интервью нашей газете. «Делай, что должно, и будь, что будет» и «Это невозможно изменить, но это можно презирать». Согласны ли вы с Шендеровичем? Может, жизнь подошла к такому рубежу, когда ее надо как-то повернуть, может, даже совсем на другой путь?

— Ну с Шендеровичем я как минимум спорить не стану. Я не знаю, что произойдет к тому моменту, когда интервью будет опубликовано. Мне делаются разные предложения. Одни из них связаны с телевидением, другие не связаны вовсе. Я очень люблю свою профессию. Но не настолько, чтобы исключить для себя переход в какую-то другую сферу деятельности. В любом случае, чем бы я ни занимался, в той или иной степени будет связано с политикой, с жизнью общества, со средствами массовой информации. Останусь ли я на экране как журналист или нет и какой журналистикой я буду заниматься, будет ясно в ближайшее время. Если я приму решение, то объявлю об этом очень скоро и публично. Это, конечно, не будет программа «Итоги» и политическая аналитика. Мне кажется, что сейчас наступает ледниковый период, который надо просто переждать.

— Вы уверены, что правильно сделали, когда пошли в проект ТВС?

— Мы на год продлили себе счастье работать вместе. Сколько бы ни иронизировали по поводу команды Киселева, тем не менее был такой коллектив, была такая команда. И даже те люди, которые уходили, уходили с тяжелым чувством. Та же Светлана Сорокина, которая давно уже ушла, тем не менее в последний день пришла и со всеми вместе сидела, обливалась слезами и выпивала за все хорошее, что с нами было и в последний год, и в предыдущие годы, когда мы вместе работали на старом НТВ. Это было счастье — работать вместе.