ЧЁ?

ЗА РУЛЕМ

К акции «Новой газеты» «Опыт частного сопротивления», начатой московским студентом Германом Галдецким, который стал свидетелем, а затем и жертвой милицейского произвола, присоединяются сотрудники правоохранительных органов. Мы уже...

К акции «Новой газеты» «Опыт частного сопротивления», начатой московским студентом Германом Галдецким, который стал свидетелем, а затем и жертвой милицейского произвола, присоединяются сотрудники правоохранительных органов. Мы уже публиковали монолог экс-сержанта УВД на метрополитене: он сам на себя возбудил уголовное дело, чтобы в суде подтвердить свое доброе имя.

Сегодня — еще одна история. Майор милиции Григорий Ступивцев тоже приравнял было понятия «по закону» и «по справедливости». Оказалось — зря. Обратился в газету. Cтранной получилась эта история. О столкновении с тем, чему служил 10 лет, принимая изъяны системы как должное.

Пролог

Гаишники избивают участкового. В потасовке ломают ему руку, угрожают расправой семье и целятся из автомата. Майор возмущен беспределом, к тому же своих трогать не принято, а красная корочка сотрудника — пропуск даже на украинских постах ДПС… Он обращается к начальству и правосудию — начальство и правосудие не видят в произошедшем ничего удивительного и уголовного. Остается искать справедливость у общественности. Ведь непонятно, почему, например, прокурорам плевать на пострадавших от милицейского произвола.

Разве непонятно?

Все эти, доложу я вам, «оборотни в погонах», все эти проверки и аресты — суть буря в стакане воды. Ну красиво, конечно… и чувство социальной справедливости опять же. А на деле — что-то типа брожения кваса: один внешний эффект да изюм для резкости. Можно пить, можно плеваться, можно требовать долива после отстоя пены — все равно иного нам не дано.

Вот и остается подпереть подбородок кулаком и глазеть на естественную жизнь этой системы, закупоренной в своей правоохранительной банке. Там, знаете ли, происходят преинтересные вещи: борьба за выживание, «наезды» и взаимные поглощения — как по теории Дарвина. Ее мы теперь имеем возможность представить в лицах.

Действие первое.

Свой среди своих

Место действия — 105-й километр Симферопольского шоссе, Московская область, вблизи поста ГИБДД. Время — глубокая ночь, пятнадцать минут первого, 4 апреля 2003 года.

Гаишник тычет жезлом в проезжающий «одноглазый» автомобиль — на обочину. Подходит к двери Водителя. В салоне — Жена и Сын.

Старший сержант ДПС (демонстрирует профессиональную вежливость — то есть специфическим образом произносит отдельные слова и выражения. Поэтому здесь и далее вместо «что» читать «чё», вместо «вообще» — «ваще», вместо «сейчас» — «щаз» и т.д.): Та-а-ак. Нарушаем. Что с фарой? И вообще, где талон техосмотра?

Водитель (достает документы, что-то прячет обратно в карман, остальное протягивает гаишнику): Так нету техталона. Фара в пути сгорела. Что, теперь до Москвы не доедем?

Старший сержант ДПС: А вы не знаете, какая ситуация в стране сейчас (по поводу произношения см. ремарку выше. — К. П.)? Проверять будем.

Водитель: Да не-е, знаю. Я ведь сам сотрудник милиции.

Старший сержант ДПС (после короткой паузы тут же переходит на «ты». Говорит уверенно и даже нагло): Ну так и чего (опять же см. ремарку. — К. П.) ты тут вые..ваешься? Спросили документы — предоставь. Пошли на пост.

Водитель и Гаишник уходят в сторону поста ГИБДД.

Действие второе.

Пост и его обитатели

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Пост ГИБДД, за столом — Капитан. На столе — монитор. Под выходящим на шоссе окном — батарея. Видно соседнюю комнату. Там пусто. Появляются Старший сержант ДПС и Водитель. Капитан выходит на улицу.

Водитель (пытается решить дело по-свойски): Слышь, ну как-то это несолидно — сотрудник на сотрудника пишет. Мы ж это…

Старший сержант ДПС (садится за стол, достает лист, начинает заполнять шапку): И что здесь такого? Составим — да и ладно. Клади удостоверение.

Водитель достает из кармана «корочку». Дэпээсник читает.

Старший сержант ДПС (ухмыляясь): А, так ты участковый. Майор, б…, еще и с Москвы…

Водитель (возмущен. Просыпается ущемленное самолюбие. Тоже переходит на «ты», переключаясь на принятую в этих кругах манеру общения — см. ремарку на предмет фонетических особенностей профессионального языка): Да ты как вообще себя ведешь? Остановил за одно, начинаешь чего-то тут материться. Ну и что, что с Москвы, я ж — сотрудник!

Старший сержант ДПС (продолжает ухмыляться. Непривычно медленно и аккуратно выводит буквы в протоколе): Ты — сотрудник, а мы — ГАИ. Вот сейчас и разбираться будем.

Водитель (прищуривается, смотрит на Гаишника, подходит ближе и перебивает его): А можно назвать твою фамилию? И номер значка бы мне записать…

Старший сержант ДПС (демонстративно привычным жестом переворачивает нагрудный знак. Огрызаясь): А я не обязан по нескольку раз повторять.

Водитель (пытается перевернуть сержантский значок обратно и получает удар по рукам. Тогда собирает документы со стола и кладет их в карман): Ну о чем вообще тогда с тобой разговаривать, раз ты сразу в мой адрес нецензурщину, мат, грубишь тут мне.

(Делает шаг к выходу.)

Входит Капитан.

Старший сержант ДПС (тычет авторучкой в сторону Водителя и делает акцент на слове «с Москвы»): Типа, тут майор с Москвы, совсем обнаглевший, забрал документы, положил себе в карман. Права качает.

Капитан (улыбается и шарит рукой за поясом): А что, сейчас (произношение соответствующее. — К. П.) браслеты оденем и заберем.

(Тоже, по знаку сержанта, переворачивает свой значок. Застегивает Водителю наручники на левой руке, другую начинает клонить к батарее.)

Водитель (сопротивляется): Мне это вообще уже не нравится.

Вдвоем Капитан и Старший сержант вталкивают Водителя в соседнюю комнату. Слышен глухой удар. Потом начинается возня, как будто человека пинают ногами.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Вбегает Сын. Останавливается в шоке. Водитель бросает ему документы.

Старший сержант ДПС (сначала не замечает ребенка, но потом оборачивается и, тяжело дыша, шипит): Вали отсюда, щенок. Мешаться тут!

Сын убегает.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

На пост ДПС забегают Сын и Жена. Жена кричит. Сын смотрит большими глазами.

Старший сержант ДПС гнет руку Водителя к батарее. Капитан берет другую руку на излом. Слышен хруст. Водитель вскрикивает. Жена кричит.

Старший сержант ДПС (выбегает из комнаты, но тут же возвращается уже с автоматом. Обращаясь ко всем сразу): А ну все заткнитесь. Ща всех! Еще дернешься — пристрелю.

Обращаясь к Жене: Пошла вон, истеричка!

К Сыну: Щенок, мы с тобой разберемся, когда тебе исполнится шестнадцать лет.

Водитель требует вызвать дежурного по роте. Старший сержант ДПС и Капитан куда-то звонят, затем уходят.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Старший сержант и Капитан ДПС возвращаются — за ними следом двое Понятых. Понятые либо молчат, либо говорят хором. Гаишники садятся писать рапорта. Не давая читать, просят Понятых расписаться.

Водитель (проникновенно и отрывисто, потому что болит сломанная рука): Ребята, я показал документы, но меня обматерили. Тогда я забрал документы. Сам служу с 1996 года. Уже девятый год. Бывший военный. Десять лет назад уволился из армии в звании старшего лейтенанта. Теперь московский участковый. Ну я сам милиционер. А эти меня избили…

Капитан отстегивает дубинку и ударяет Водителя в пах.

Понятые (хором): Да ладно, мужики, ну чего вы в самом деле.

Старший сержант ДПС (угрожает Понятым): Молчать, а то щас вас оформим. Уедете не знаю через сколько отсюда.

Водитель (почти обреченно): Вы хоть прочтите, за что расписываетесь. Если со мной так поступают, чего ж с вами будет?

Понятые, пока заполнялись рапорта, больше не говорят ни слова. Подписывают бумаги, уходят.

Водителя освобождают. Он звонит по «02».

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Голос в телефонной трубке: Дежурный по Московской области подполковник бла-бла-бла…

Водитель вкратце докладывает.

Голос в телефонной трубке: Чего? Сотрудник милиции? Какие тогда проблемы? Сам разберешься.

Действие третье.

«У вас претензии?»

Отделение милиции города Серпухова. «Приемка». Сидит Водитель, один. Встает, подходит к домофону «Связь с дежурным»: Я сам участковый в Южном Бутове, правила знаю. Если меня доставили, то тогда составьте протокол доставления, протокол задержания, чтобы я расписался. Составьте протокол изъятия документов. Есть закон. И если сотрудники ДПС на меня что-то пишут, то надо составлять эти протоколы, возить на освидетельствование — пьяный я или нет. И самим освидетельствоваться. Процессуальные моменты они не выполнили. Поэтому вся эта их работа с рапортами идет коту под хвост. Чего меня держите?

Открывается дверь. В нее просовывается рука с документами.

Голос из-за двери: Претензий мы к вам не имеем, вы свободны.

Действие четвертое.

В поисках справедливости

Редакция газеты. Водитель и Корреспондент.

Водитель: В серпуховской больнице я снял побои — все-таки перелом. Потом наш ответственный из Бутова привез копии их рапортов, где было написано, что я выбежал с поста ГИБДД, меня вернули. Дальше я якобы ругался, оказывал сопротивление, не давал документы, хватался за одежду, за их оружие и так далее.

Через три дня мы с женой подали заявление в прокуратуру Серпухова. На руках были все медицинские справки, все документы. Заявление приняли.

Прошло полмесяца, а следователь не вызывает меня. Я позвонил и спросил у него, почему никого не допрашивают. Следователь ответил, что, мол, не надо его учить. Это, мол, меня надо привлекать — за то, что оказывал сопротивление сотрудникам при исполнении. Я говорю: не вопрос, привлекайте. Но тоном таким не надо разговаривать. Есть процессуальные рамки. Вы должны их выполнять. Присылайте мне повестки.

Прошел еще месяц, меня все не вызывают. Через знакомых вышел на Генеральную прокуратуру. Там мне посоветовали обратиться к человеку из прокуратуры Московской области. Я с ним созвонился, встретился, написал заявление — мне подсказали, как. Прокуратура затребовала материалы у Серпуховской, провели проверку, указали на недостатки и вернули обратно.

Прошло еще два месяца, а меня никуда так и не вызвали. Потом я получил уведомление, что заявление рассмотрено и решено отказать в возбуждении уголовного дела. И опять — тишина.

Месяц назад я снова обратился в Генпрокуратуру — просил провести проверку и ознакомить меня с материалами дела. Мне прислали подробное решение об отказе, и опять на этом все кончилось.

Корреспондент (искренне не понимая): Удивительно, что вы уже больше года ждете справедливости у прокуроров. Вам ли не знать все механизмы? Почему было не использовать корпоративный ресурс — потолкаться у начальства?

Водитель: Знакомых у меня много. Разные есть. Когда это все произошло, было два варианта решения: первый — выйти на криминал, дать им денег — долларов 500 (больше, я думаю, с меня бы не взяли), чтобы этим парням оторвали головы, чтобы бандиты хорошенько этих парней взгрели. И второй вариант — это тот самый, «законный». Сейчас жалею, что выбрал его.

А начальник не помог — он любит «шестерок» и чтобы там перед ним низко стелились. Если бы я поступал так — наверное, и дело бы закрутили. Но я не из тех людей, которые на своих постукивают.

Корреспондент (пытается широко охватить тему и вывести на обобщения): Но вы же все это видите постоянно — вам ли не знать, что это — система?

Водитель (пытается не выходить на обобщения): Противостояние милиция — ГАИ было всегда. Сколько езжу на машине, знаю — именно подмосковная ГАИ по-особому относится к москвичам. Всегда идут на конфликт, не то что остальные. Даже на Украине, когда дважды останавливали, видели, что я удостоверение прячу, так говорили: «А ну, чего там в карман прячешь? Так мы ж своих никогда не трогаем. Счастливого пути! Какая нам разница, в Москве ты работаешь или у нас».

А за рулем я, даже если в форме, — в первую очередь водитель. Стараюсь «моргать» встречным, если палку полосатую видел. Я всегда знал, что сотрудник ГАИ живет лучше любого милиционера.

Корреспондент (про себя): «Потому и ненавидят друг друга? И при этом считают себя людьми особого круга — неприкасаемыми. «Сотрудник? Права и техталон не обязательны, проезжай, братан» — так, что ли?

У преступников не бывает национальности, не должно быть и профессии. А здесь — вот как разводятся понятия! Есть корпорация и четкое разделение на своих и чужих, и свои правила игры, и своя этика… Не потому ли, когда кто-то из нас — представителей всего остального населения — идет искать справедливость, все те, от кого она зависит, искренне удивляются, услышав слово «закон».

Не верю, что пока гайцы-беспредельщики не сломали милиционеру руку, он и думать не думал о том, где и с кем рядом работает. Просто реальность дается лишь в ощущениях — пока сам не столкнешься с ней, пока с ней не столкнутся родные. Тогда делаешь выводы: каждый — свои».

Водитель: Но и здесь я не против системы лезу. У меня в ГАИ много хороших знакомых. И я считаю, что тот случай со мной — единичный. Это — беспредельщики, которые все вопросы в прокуратуре деньгами решают, вот и чувствуют себя как дома. Мне замполит их рассказывал, что, мол, парни на хорошем счету, по наркотикам спецы. Да кому он вешает на уши! Я-то знаю, как это все обычно раскрывается. Останавливают любую дорогую машину и подкидывают под коврик героин.

Корреспондент (про себя): «Странный вывод: просто два беспредельщика на дороге попались, а потом — беспредельщик-дежурный и беспредельщик-прокурор… Не такие, как большинство — единичные случаи. Наказать их — и все будет в порядке».

Пытается расставить акценты: Ну а вы сами зачем в эту систему пошли?

Водитель: Квартира у меня однокомнатная в «крестьянской глуши». Год после армии пробыл на гражданке — понял, не мое. Потому поступил на службу участковым — из-за квартиры. К сожалению, закон и здесь нарушается — до сих пор не могу справить новоселье. Девятый год я — бомж. А за то, что полез разбираться с квартирой, стали прижимать на работе. Я деньги предлагал — и меня побаиваться стали. Знаете, какая тут логика? Я объясню: человек, когда он долго работает и трется в этой среде, — он может деньги дать, а потом и заловить на этом того, кто взял. Вот они и беспокоятся.

Корреспондент: И после того, что с вами случилось, вы все равно останетесь на этой работе?

Водитель: По итогам 2002 года меня признали лучшим участковым Юго-Западного района, фотография на доске почета висит. Мне предлагали и сейчас зовут в начальники, в окружное управление. Но я всегда отвечаю: вы сперва квартиру дайте, а потом я хоть куда пойду, на любую должность. Тем более я по срокам «перехаживаю»: мог давно стать подполковником. То есть с должности — будет квартира — я уйду, потому что в «низах» быть не очень хочется.

А что касается беспредельщиков… Хорошо, что я хоть знаю, с кем имею дело. Знаю процессуальные рамки. А простой человек, думаю, будет биться головой о стену, но ничего не добьется.

Мне и то после Генпрокуратуры посоветовали в газету обратиться. Говорят, если будет статья, дело возьмут на контроль.

Ну вот вам и статья.

P.S. Просим считать эту публикацию обращением в прокуратуру Московской области.