ОТ КОЛЯСКИ ДО «БУМЕРА»

НАГРАДНОЙ ОТДЕЛ

17 марта состоялась 19-я церемония вручения кинопризов академии «Ника». Всем лауреатам — традиционно по «Жигулям» от Игоря Шабдурасулова. Впервые вручалась «Ника» «За творческие достижения в искусстве телевизионного кинематографа». Пионер...

17 марта состоялась 19-я церемония вручения кинопризов академии «Ника». Всем лауреатам — традиционно по «Жигулям» от Игоря Шабдурасулова. Впервые вручалась «Ника» «За творческие достижения в искусстве телевизионного кинематографа». Пионер — фильм по роману и сценарию Александра Солженицына «В круге первом», режиссер Глеб Панфилов. Кто бы сомневался.

«Ника» на выданье. И гордо отражает наскоки бойцового орла. Хотя, если со стороны, — чем не пара? Оба золотые, крылатые. Но что ни говори, а размах (чисто крыла, конечно) у нашей пошире, хотя, как сказано в дивном прологе церемонии (сочинение Дм. Быкова), — ни клюва, ни когтей.

Когда девушка только оперялась, Юлий Гусман мне велел, чтоб непременно написала: «Красавец Гусман и блистательная Ника». Что я и сделала, вынеся эти характеристики в заголовок. Как бы шутка.

А вот сейчас уже кроме всяких шуток и приколов. Красавец. Мало того — герой. Типа Геракла. Пять часов на сцене стоймя (хромота незаметна за общей жовиальностью), посылая в эфир очереди упоительного трепа, который, к сожалению, из эфира-то как раз вырежут, потому что ради красного словца наш Юлик не пожалеет буквально никого. Без имен, без имен. У нас праздник, практически семейный, все свои, одних академиков семьсот голов, а кто не зван, сам виноват, и чего о них говорить.

И праздник в такой прелестной компании (мною насчитаны лишь пятеро, с которыми не здороваюсь) вышел полноценно блистательным.

Пролог, написанный летящим, искрящимся стихом и легко, местами до слез смешно сыгранный Михаилом Ефремовым, сразу поднял регулярную процедуру на уровень осмысленного акта. История кино в реквизитах от коляски Эйзенштейна до двух «бумеров» разместилась в музее, который никому не под силу разрушить, потому что этот музей в наших головах, поскольку история кино есть частный случай и отражение истории страны.

И, таким образом, все, кто поднимался на сцену Театра армии в течение пяти часов за своими призами, и те, кто спускался по иллюминированной лестнице этих увесистых (мне дали подержать) окрыленных девчат вручать, естественно включались в исторический процесс.

Пружинистый шаг и громовой голос девяностолетнего Владимира Зельдина явили триумф Актера. Под такое обеспечение можно сказать дебютантам, не впадая в банальность: «У вас еще все впереди». Дебютантам, впрочем, было чем ответить уже здесь и сейчас. Лауреат «Открытия года» Андрей Кравчук номинировался на лучшую режиссерскую работу и ни много ни мало на лучший фильм («Итальянец»). Вообще парад молодежи впечатляет. Соискатели главного режиссерского приза, все трое, строго говоря, дебютанты. И «9 рота» Федора Бондарчука, и знаменитый Garpastum Алексея Германа-младшего — первые серьезные полные метры сыновей, на которых природа, против обыкновения, отказалась брать тайм-аут. На выходе — «маленький», как его называют, Герман — лучший режиссер года. А «9 рота» секс-символа… Страшный барабанный шквал оркестра ударных Усова: Лучший Фильм Года!

Не знаю. «Космос как предчувствие» Алексея Учителя или «Солнце» Сокурова, может, и поглавнее будут. И Учитель-таки сорвал свой букет: приз оператору Клименко и Евгению Миронову за мужскую роль (этот Женя вообще на все руки и ноги: сплясал с сестрой смертельное танго, вручая «Нику» за музыку, кстати, Дато Евгенидзе, все та же «Девятая…», аж до мурашек).

Операторский приз тоже обставили преловко. Вышел оператор и со всеми камераменскими примочками наезжал, отъезжал, давал «крупняк» и «общак»… А сняв наушники и оторвавшись от камеры, оказался бритым наголо Ярмольником. И мило пошутил, что когда снимался во многих фильмах, то знал много операторов. А теперь снимается в одном, где ему трудно быть богом, а Клименко трудно быть оператором. О Герман-пэр! Пусть минует чаша сия вашего сына…

Касательно же Сокурова… Солнце нашего кинематографа уже давно дает понять последнему, что без сопливых скользко. Мордой не вышли судить гения. Не раз Александр Николаевич отказывал российским фестивалям, а тут на втором туре голосования решил снять свой фильм с торгов. К сожалению, регламент не допускает таких демаршей на этапе последнего тура. Фильм остался, но академики, тоже люди, осерчали: ну сколько, в самом деле, можно щеки-то подставлять? Одну статуэтку послали с общим приветом — Юрию Арабову за сценарий. Потому что Юрий Арабов хоть и верен своему мастеру, но за «отца не отвечает». И сам — мастер, в конце концов, за что ж страдать, и так заболел.

За лучший фильм — как награждать, если у него всего одна номинация? А у Феди Бондарчука: звукорежиссер Кирилл Василенко, музыка Евгенидзе, номинированы Артур Смольянинов и Михаил Пореченков на мужскую роль, соискатель «открытия года». Плюс общая харизма. Наши поздравления.

Однако, как ни талантливы дети, дорогу торили отцы. И открытия детей всегда будут расти из иных исторических открытий. И когда зал без всяких приглашений со стороны Гусмана, стоя аплодировал Зельдину, Алисе Фрейндлих (лучшая женская роль, «На Нижней Масловке»), Нее Зоркой, награжденной за вклад в киноведение (первая публикация — в 1947 году) и обожаемому мной Марлену Мартыновичу Хуциеву, восстанавливалась связь времен. А то, что Хуциев ответную речь держал сорок минут, — так в своем праве. Заслужил. «Честь и достоинство» советского кино — не кот начихал. «Весна на Заречной улице», «Застава Ильича», «Июльский дождь», «Был месяц май» — пятьдесят лет рыцарства без страха и упрека. Спасибо Гарику Сукачеву за душевную песню. Спасибо залу за то, что подпевал. Спасибо вам, Марлен Мартынович, за вашу весну, лето, осень и зиму. За бесконечность. В кавычках, а главное — без.