СМЕРТЬ ТАБАКЕРО

ШЕСТИДЕСАНТНИК

Нежный скульптор сигар, их любовно оглаживающий кубинец,

кто был твой полуночный, во внуки годящийся юный убивец?

Снег московский запятнан, как будто твоя окровавленная гуявера.

Неужели пропала во братство всемирное вера?

И улыбка сошла навсегда с не понявшего, что происходит, лица

цвета смугло-табачного, временем высушенного листа.

Почему темной кожи брезгливо боятся, как будто потемок?

Где же фильм Александрова «Цирк» и плывущий по русским рукам негритенок?

Твои руки — все в крошеве табака. Но их в крови чужой не марал ты.

А теперь больше нет на земле табакеро Миранды,

кто хотел, чтобы каждый был в мире дымком его Кубы согретый,

и кто в пальцах сплетал неразлучно убитых Ромео с Джульеттой.

А убили его здесь, в стране, обещавшей спасенье всем нациям.

В нас ошиблись они или сами в себе мы — в семнадцатом?

Компаньеро Миранда лежит и не жалуется, не шевелится,

шевелятся лишь пальцы, ища на снегу золотые табачные листья.

Эти пальцы крутили их для барбудос, а может, и для Че Гевары.

Но, как видно, не скрутишь из русского снега кубинской сигары.

8 марта 2006

Примечания

Гуявера — кубинская белая вышитая национальная рубашка.

Барбудос — бородачи. Так называли прибывших на «Гранме» из Мексики повстанцев, свергнувших Батисту.

«Ромео и Джульетта» — один из самых ароматных сортов гаванских сигар.