Реальное зверство

Обыкновенная слепушонка раскрывает глаза на жизнь животных в России

Екатеринбургский зоопарк — один из самых необычных в стране. На небольшой территории в 2,7 гектара в самом центре города собраны создания, на знакомство с которыми можно потратить несколько дней, а потом, если повезет, и всю остальную жизнь. Многие из местных животных — настоящие городские знаменитости, у большинства — невероятная и сложная, как это принято в России, биография. Аналогии с судьбой людей можно выстраивать до бесконечности. Тут вам проблемы свободы и несвободы, поиски человеческого в животном и животного в человеческом, этика, эстетика и мораль. Люди высказывались на эту тему много раз, но вот посмотреть на ситуацию изнутри и выслушать рассказы самих животных удавалось далеко не всем. Одно из таких откровений записал наш специальный корреспондент.

«Меня зовут Зинаида Валентиновна, я обыкновенная слепушонка. Это не то чтобы прямо какой-то дико редкий вид грызунов. Обычно говорят: что-то наподобие хомячка. Ну там, скажем, в «Википедии» написали бы, что на латыни это, типа, Ellobius talpinus, небольшой зверек, длина тела 10–12 сантиметров, окрас шерстки от светло-бежевого до почти черного, глаза маленькие, ушные раковины отсутствуют. Скучно, ребят, хотя формально и точно. Образ складывается, мягко говоря, серый. Но, слушайте, все-таки я не крыса. Тут есть на что посмотреть и умилиться: вот два верхних и два нижних резца, они дико смешные. Растут прямо спереди, под носом и перед губами, вид получается одновременно свирепый и комичный. Вы где еще такое увидите? Обыкновенные слепушонки обыкновенно-то ведут образ жизни довольно скрытный, так что замучаетесь еще искать где-нибудь в Казахстане, Тыве или южных областях Зауралья. А тут вы хотя бы можете прийти и посмотреть на меня живьем, и это, чтоб вы знали, вообще единственное такое место в России — больше таких, как я, нигде сейчас не держат.

Я не говорила еще, что живу в Екатеринбургском зоопарке? А. Ну вот так оно и есть. Я понимаю, конечно, что проблема существования как бы за решеткой, типа, не на свободе — это такая вот вечная, спорная тема. Хотите, можем тоже немного порассуждать. Просто копнем чуть глубже, нам это свойственно — слава, как говорится, эволюции и России: слепушонки хоть и обыкновенные, но предпочитают сложную структуру норы, длиной иногда и до 100 метров. Будем считать, это философский подход к повседневности.

Так вот: а какая, простите, разница жизни по ту и эту сторону решетки? Я бы десять раз еще поспорила, кто на самом деле привык существовать как в зверинце. Там вот у вас бесконечные эти страсти, распри, политика, психотерапия, йога, воровство, не поймешь, что вообще творится, какое животное перед тобой и внутри тебя. А тут, извините, индивидуальный подход, этикетки, указатели, жилье, рацион, уход, охрана, отношение как к существу редкого вида. Зоопарк — отличный, если вообще не единственный шанс для тех, кто сам не справляется, в дикой, будем прямо говорить, природе.

Вот можно подумать, вы там такие, типа, львы свободной жизни. Умных разговоров и дерзких планов-то у всех сейчас навалом, а вот мысль, идея, то есть, по сути, источник любого развития, все равно содержится у вас в голове как в зверинце. Вот вы знали, например, что

в любом зоопарке люди больше всего смотрят на грызунов или, допустим, тараканов, тычут пальцами и умиляются, а когда их потом спрашивают, что им понравилось и запомнилось больше всего, говорят: слон, медведь или бегемот.

Такая, знаете, спокойная классика, иерархическое стереотипное мышление, стадный инстинкт, плюс страх: не выведут ли на чистую воду, не примут ли за дурачка.

Да, ну и еще на всякий случай, как у нас говорят, в пандан: тут своя бесплатная медицина, аптека, отличная реанимация, рентген и даже профилакторий для змей — они там отдыхают от посетителей, потому что опасны, а значит, больше всех устают от внимания посторонних. И плюс наука! Я извиняюсь: регулярно проходят конференции. Вот вам темы недавних докладов, просто чтоб понимать. Выкармливание и содержание детеныша мандрила. Клинический случай флегмоны задней правой конечности белого медведя. Лечение ногтя у слона. Обогащение среды барсука.

Среды барсука! Обогащение! Вот вы говорите: каждому, типа, свое. Ну вот и что я, обыкновенная слепушонка, забыла-то на свободе? Ну вредила бы люцерновым посевам и составляла небольшие запасцы. А тут я, простите, Зинаида Валентиновна, любимица зоопарка, у меня тут муж по имени Таль и дети Чук и Гек. Обо мне пишут, что называется, СМИ — как я участвовала в конкурсе на лучшую мать и соревновалась в получении этого звания с нашей тут одной австралийской голубой квакшей по имени Джулия. Вы вот все это прикиньте. И решите про себя: может, вам устроиться к нам в зоопарк-то грызуном? И ведь будет непросто сюда попасть — это, знаете, старинное уважаемое заведение, ему уж 90 лет, у нас больше 360 видов животных и 1200 особей, и это в центре города! Самый маленький по площади зоопарк в России. Ну после Перми, разумеется, там вообще у них теснота.

Давайте так, начистоту. Ну то есть если совсем уж в лоб пользоваться приемом аналогии. В России нашей, ребята, все мы как в зоопарке, внутренне искалеченные существа с непростой жизненной историей. Но тут к этому хотя бы человеческое отношение. Вот, например, наш белый медведь Умка. Он маленьким остался без матери на мысе Шмидта. Как он ее потерял, неизвестно, видать, убили браконьеры. Так он, дитя еще, голодный, замерзший вышел в поселок, его чуть было не разорвали местные собаки. Хорошо хоть люди увидели, отбили, посадили в сарай, выкормили его. Ну так и что? Как это всегда бывает после запретной ласки, судьба становится, типа, драматичной. Такому существу больше не вернуться назад, в его первозданный рай. Сам добывать себе питание он теперь не умеет, человека больше не боится. Это закон мироздания, вы, поди, его читали, а не читали, так это не освобождает от ответственности.

Как только ты узнаешь добро и зло, становишься обреченным и от этого опасным.

Да-а-а… Так какой это был? 1998, кажется, год. К этому времени здесь уже построили вольеры — вы вообще в курсе, что наш зоопарк случайно оказался тут, в бывшем городском саду Филитц? Это вообще отдельная история, расскажу как-нибудь потом, но смысл такой, что здесь как-то открыли для публики временную выставку животных и, как это всегда бывает в России, все это временное продолжается уже почти что 100 лет. Так вот, построили в конце девяностых вольеры и снарядили на север целую экспедицию за медведем. С тех пор Умка здесь у нас — большой, красивый, всеми любимый. Личность, которую все уважают. К тому же ему очень повезло — у него есть пара. Произошло реально чудо. У соседей наших, в Пермском зоопарке, медведица Андерма вдруг в преклонном возрасте родила, она тогда была уже фактически старушка, но и на старуху, как говорится, бывает. Так и появилась наша Айна.

Они с Умкой — прекрасная пара. В природе белые медведи вместе же вообще не живут — самец, как все мы, кроме богомолов, знаем, может самку покалечить или даже убить. В зоопарках пары тоже держат раздельно, сводят только весной. Но у нас тут во время весенней эпидемии коронавируса стало совсем прям тихо, и Умка с Айной впервые за 20 лет зажили вместе постоянно, без проблем и скандалов. Вот уж зима, а они не дерутся и их не разлучают. Может быть, так вышло потому, что они совершенные противоположности друг друга. Айна — такая у нас, знаете, простушка, пухленькая, любит покушать и повеселиться, а Умка весь из себя такой интеллектуал, аскет, философ.

Ну серьезно. Ладно медведь. Вы вот просто загуглите «жако Алекс». Не пожалейте пять минут, реально. Вы там найдете эксперименты такой американки Айрин Пепперберг с попугаем, купленным в зоомагазине. До этого считалось, что птицы все поголовно тупые. Максимум, на что они способны, — что-нибудь повторять за человеком, как попугай. Ребят, серьезно, этот Алекс у нее не просто считал до семи и осмысленно говорил. Он различал предметы, просил банан, а когда его обманывали и давали вместо банана орех, он его с гневом выбрасывал. Мало того. Он, ребят, осознавал понятие нуля, что, положа руку на сердце, не все из нас, что называется, практикуют.

Не, ну реально ведь непонятно, откуда что берется. Можно сойти от этого с ума, бесконечно твердить, что ну, блин, разве это жизнь, кругом один какой-то зоопарк. А можно через какую-то просто змею, вот как наш маисовый полоз Зефирка, через то, чтобы просто подержать его в руках, почувствовать, что это не гадость какая-то, а тоже характер, тоже ведь личность со своими привычками, и вот через это соприкосновение с природой использовать свой шанс понять, что неизвестность — это, ребят, на самом деле единственное, в чем можно быть по-настоящему уверенным. Только ради нее, в принципе, и стоит-то жить, потому что неизвестность и есть сама по себе жизнь.

Но это я, блин, отвлеклась, просто накипело. Так о чем это мы? О судьбе. Да? Не помню уже. Ну пусть о судьбе. Вот крокодил Коля, один из самых известных здесь героев, он даже, кажется, внесен в какую-то книгу знаменитых горожан Екатеринбурга, вы потом проверьте меня. В чем суть: никто до сих пор вообще не знает, когда, как и, главное, откуда крокодил Коля здесь появился. Может, он вообще тут был всегда, на Урале, и основал сам по себе Екатеринбург — страна, знаете, у нас такая, может быть все что угодно, я бы ни от каких версий не зарекалась. Тут у нас хранятся якобы какие-то местные журналы наблюдений, в которых записано, что, типа, еще в 1947 году крокодил Коля поел всего два раза. Такого вот рода вещи.

Короче, я так понимаю, он был тут чем-то наподобие символа стабильности. Посетители еще в 50-е годы спорили о нем чуть ли не на деньги, живой Коля или надувной, потому что

Коля почти никогда не двигался. Ему, видать, просто всегда тут было холодно, в России, он от этого дурел, стекленел, но терпел ведь.

Такой, знаете, интеллигент-конформист. Не раскачивал лодку. И вот помер лет 20 назад, не дожил буквально полгода-год до открытия нового теплого террариума. Скончался, говорят, тихо, чуть ли не как положено, от инфаркта. Совсем прикольно, что он в городе до сих пор существует аж в двух инкарнациях (вот что значит не высовываться): из него сделали чучело с муляжом головы для музея природы и цельный скелет с черепом для университета. Реально, такой вот крокодил.

А вместо него сейчас тут Кеша, аферист и скиталец. Это редкий такой кубинский крокодил, его контрабандой вывез в Россию в футляре из-под сигар с Кубы какой-то моряк, чтобы подарить жене. Видать, сильно соскучился. Некоторое время Кеша жил с женой в Калининграде в ванной, пока не надоел и его не решили доверить теще — видимо, тоже от большой любви. Но теща оказалась женщиной опытной, обрадовалась подарку и сразу отдала его в зоопарк. Оттуда Кеша к нам и попал. Довольно, я скажу вам, привередливый парень, дитя, что называется, любви. Наши тут местные барышни носятся вокруг него, сюсюкают: Кешечка. Солнышко! Да он сегодня в не в настроении! Кешечка сегодня не будет кушать кролика. Мы приготовили Кешечке сердечко. Ну и так далее. Сердцеед, блин.

Или вот вам еще про любовь и судьбу. История бегемота Алмаза и слонихи Макси. Алмаз был прекрасный солидный бегемот, многие его до сих пор вспоминают. Он жил в небольшом слоновнике рядом со слонихой Макси. У них были очень нежные отношения, но при этом она-то этим пользовалась. Она хоботом через решетку гладила его по спинке, Алмаз от этой нежности балдел, а Макси смотрела, не осталось ли у него там яблочка или морковки, и быстренько это дело у него забирала. Он, кстати, не возражал — видимо, как-то они умели выстраивать отношения. А потом его перевели в новый павильон с собственным бассейном, но он не стал там плавать, в воду не заходил никогда. А потом умер. Пришло его время — возраст. Достойная, долгая жизнь.

Умерла и Макси, по вине, кстати, людей. Посетители бросили ей в вольер какой-то острый предмет, она встала на него ногой. Слоны, они ведь как — вроде вот большие, а проблем от этого не меньше. Например, слон лег и долго не может встать — все, у него начинается отек легких. И вот Макси легла, нога у нее болела, спасти ее не удалось. И только много лет спустя к нам из цирка дедушки нашего Дурова попала слониха Даша.

История Дашина тоже, надо сказать, непростая. Ну а как? Мы с вами где, вы еще не забыли? Короче, родилась она в природе в Лаосе в 1981 году. Маленькой ее подарили на всякий случай самому Леониду Ильичу Брежневу. Леонид Ильич домой слона не потащил, теще его не отдал, а сразу определил в уголок Дурова. Там Даша выступала, ездила на гастроли, но потом произошел несчастный случай — то ли из-за ревности, то ли просто на нервной почве они там с другими слонами убили дрессировщика, затоптали, блин, и не пролили даже слезы. Был скандал, разбирательство, труппу слонов расформировали, а Дашу выслали на пенсию к нам на Урал, проявлять характер подальше от столицы.

Она и проявляет. Очень она строгая, дисциплинированная, любит точность, график кормления, трехразовое питание. Даже как-то она сначала у нас тут растолстела, начались проблемы с ногами, к ней даже вызывали специалистов из Европы лечить ноготь, все тут стояли на ушах, спасали ее, посадили в итоге на модную диету, и сейчас она вместо ста килограммов в день съедает только семьдесят. Не дают ей больше булки, картошку и прочие углеводы. В 10 вечера спать, в шесть утра подъем. Мюсли, овсяночка, овощи, на обед фруктики и веточный корм — веники, проще говоря, — она их съедает 10–15 штук в день, в четыре вечера еще немного веников и домой, готовиться ко сну. Так что, ребят, хотите тоже похудеть, берите пример с нашей Дашки.

Это я к чему — я правда могу часами про все это рассказывать, вы реально устанете слушать. Про кинкажу Костю и Катю, варанов Пастилу и Леденца, венценосных журавлей Ромашку и Фантика, про нашего тут красавца-самца шимпанзе Джонни, который, паразит, увлекается блондинками, особенно пышных форм и в коротких юбках. Он как-то умеет с ними обращаться, объясняет, как лучше повернуться и что именно показать: серьги, бусы или что там еще — не знаю, что он там разглядывает, охальник. Прелесть всех этих историй простая. Она в том, что жизнь на самом деле бесконечна, потому что каждое живое существо — это чистый лист. И вы всегда можете вписать в него сколько хотите, что-то вечное, свое, известное только вам одному.

Вот наш нынешний директор Светлана Прилепина — всю жизнь она была в Екатеринбурге чиновником, решала в Октябрьском районе какие-то, блин, хозяйственные и социальные вопросы: поднимала культуру вот эту вот, спорт, молодежную и социальную политику. Но между нами, обыкновенными слепушонками говоря, вот что оказалось-то, ребята:

весь этот адов опыт русского чиновника по большому счету востребован только у зверей в русском зоопарке.

Только им все эти хлопоты понятны, только от них можно получить за это благодарность, только они способны за это искренне полюбить.

Вот ну просто, чтоб вы поняли: привезли к нам орангутанга Захара. Слушайте, ну считается, что это огромная упрямая зверюга, с непрошибаемым вообще характером. А это ведь тонкое, умное существо. Захар этот считает до пяти, слушает Бетховена, сидит, закутавшись в плед, как Горький на Капри, и пьет компот. Эстетский образ жизни, к посетителям он вообще не выходит. А тут, значит, намечается день города, надо его начальству и прессе показать, все-таки новое лицо в Екатеринбурге. Так эта Светлана Семеновна вечерами, после шести, к нему ходила, сидела и упрашивала, чуть не плакала, мол, ну Захар, войди, блин, в положение, ну сколько можно дичиться, народ-то к тебе с интересом, а ты что творишь? Зачем ты подставляешь зоопарк? И что вы думаете — вышел он к прессе и начальству, не подвел.

К чему весь этот долгий рассказ, ребят? О чем он? Да, блин. О любви. Ну вот реально: зоопарк, не зоопарк, свобода, несвобода. Для настоящей любви ничего не надо, кроме тебя самого. Как говорит наша специалист по связям с общественностью Катя Уварова, любовь — это когда ты не сравниваешь. Когда неважно, что хуже, что лучше. Ты просто любишь. Как человек. Как животное. Как зверь. Мне кажется, есть в этом что-то яркое, необычное, живое. Это я вам как Зинаида Валентиновна говорю, обыкновенная русская слепушонка».