«Сюрпляс» в Лефортове

Тактика защиты Сафронова направлена на то, чтобы узнать о фабуле дела хоть что-то

Конфликт адвокатов Ивана Сафронова со следственным управлением ФСБ отражает фундаментальную проблему неравенства сторон в уголовном процессе. О нем сложно говорить и в суде, но на предварительном следствии неравенство является вопиющим.

На начальных этапах следствия защита знает лишь статью УК, по которой возбуждено дело, — при том что обвиняемый может быть уже заключен под стражу судом, который в 9 случаях из 10 поддерживает соответствующие ходатайства следствия (такова статистика). Фабула дела и доказательства могут долго оставаться непонятными, что на первых порах лишает защиту любых аргументов, кроме чисто процессуальных.

В деле Сафронова все это усугубляется секретностью. Все защитники предупреждены и дали подписки о неразглашении государственной тайны, хотя не знают, в чем она может состоять. Все претензии следствия к ним — четверым московским и Ивану Павлову из Санкт-Петербурга — касаются лишь подписки о неразглашении материалов следствия - на это они возражают, что им пока и нечего разглашать.

Процедура «предупреждения о неразглашении» регулируется ст. 161 УПК РФ, которая отсылает к ст. 310 УК РФ. Проблема в том, что по ст. 310 УК привлечь можно лишь такого участника следственных действий (кроме обвиняемого), который заранее предупрежден «в установленном законом порядке».

Санкция статьи невелика, но адвокатам она грозит лишением статуса, то есть запретом на профессию.

Управления юстиции по Москве и Санкт-Петербургу обратились в две адвокатские палаты с предложением рассмотреть вопрос о дисциплинарной ответственности этих пятерых. Оба обращения поступят на рассмотрение дисциплинарных комиссий палат, а затем решения будут приниматься советами палат – вся процедура займет месяца два.

Такой вопрос возникает не впервые, есть практика адвокатских палат – в первую очередь города Москвы, которая уже не однажды получала подобные обращения. Палата анализирует вопрос не о том, давал ли адвокат расписку, но лишь о факте «разглашения», и не привлекает адвокатов к ответственности по своей линии, если он не подтверждается.

Есть два решения Конституционного суда РФ, касающихся этого вопроса – по делам адвоката из Хакассии Владимира Дворяка и Дмитрия Динзе из «Агоры». При всей их путанности и амбивалентности из них вроде бы вытекает, что адвокат не обязан давать подписку, но все равно принимает на себя все риски, если «разглашение» произойдет.

Отказ защитников Сафронова от подписки был зафиксирован составлением протокола в присутствии понятых. С точки зрения следствия это тождественно их «предупреждению в установленном порядке», то есть их можно привлечь, если они что-то «разгласят».

Но что именно, если они пока ничего не знают? А если они что-то узнают не из материалов дела, а откуда-то со стороны, и расскажут об этом в прессе?

Пока суд да дело, следователи пытаются не допускать адвокатов, которые отказались давать подписку, к производству следственных действий по делу Сафронова. Но тут уж, если хватит выдержки, может упереться обвиняемый — за ним признается безусловное право выбора защитников по соглашению. Судя по тому, как решительно отказались от подписки все адвокаты, их тактика согласована с подзащитным, и он к ней тоже готов. Производство дальнейших следственных действий становится невозможным: на языке велосипедистов это называется «сюрпляс» - кто-то все равно дрогнет первым.

Возвращаясь к вопросу о неравенстве сторон на следствии, надо отметить, что эта системная проблема требует решения, которое может заключаться в создании института следственных судей. Вопрос в очередной раз был поднят адвокатом Генри Резником на встрече президента с СПЧ в прошлом декабре, Путин дал поручение его проработать — в том числе Верховному суду, но из-за эпидемии коронавируса проект пока «завис».