Театр как «единица услуги»

2018-й станет годом сцены — предложила коллегия Министерства культуры

Впервые за много лет Министерство культуры посвятило очередную коллегию одному-единственному вопросу: «Развитию театрального дела».

Что ж, самое время: театр — сегодня площадка острых споров, дискуссий, а иногда и взаимного отрицания поколений, традиций, направлений, персон. Тут кипит варево мнений, возникают скандалы и триумфы.

Коллегия проходила в Петербурге, в новом здании «Мариинки-2». И первым выступающим был хозяин — Валерий Гергиев. Один из самых высокооплачиваемых дирижеров мира посвятил свою речь грядущему: Мариинский театр вкладывается в будущих зрителей и в будущих артистов сейчас: концертами, возможностями, уроками. Новая грандиозная затея Гергиева — создание во Владивостоке школы оперного и балетного искусства — выглядит сверхдорогостоящей: полеты труппы, оркестра и педагогов для набора и обучения грядущих звезд Приморья встанут бюджету в миллионы рублей, и здесь — одна из тактических задач гергиевского гостеприимства. Чтобы не «работать на перевозчика», нужен долгосрочный контракт с «Аэрофлотом», государственная льгота. «Коммерция и искусство встречаются, но они не должны быть мужем и женой», — резюмировал Гергиев, — и в качестве аванса получил от министра культуры подарок: свой бюст. Пока в гипсе.

А основным докладчиком на коллегии был заместитель Мединского Александр Журавский, ответственный за развитие театрального дела в стране. Ключевые глаголы этой части заседания были «выросло» или «растет». Выросло на 9 процентов число новых спектаклей (165,3 тысячи в 2015-м), на 10 процентов число зрителей государственных театров (36 миллионов), внебюджетные доходы федеральных театров за три минувших года (с 3 миллиардов в 2012 году до 5,3 миллиарда в 2015-м). Вырос объем гастролей. Лидеры отрасли: Большой, Мариинский. И — Вахтанговский: в прошлом году он обеспечил 515 миллионов внебюджетных поступлений, практически на каждый бюджетный рубль зарабатывая два.

Удалось отменить секвестр президентских грантов, а внебюджетные доходы «федералов» достигли трети внебюджетных доходов всех театров страны. Хотя «федералы» — абсолютное меньшинство, 4 процента российских театров. Что ж, если взирать на процесс только взглядом министерства, жить в театральной России становится лучше и веселей.

Тем более жестким диссонансом прозвучало выступление Александра Калягина, прочитанное с трибуны одним из его замов. Похоже, глава СТД России этой речью открыл свою грядущую предвыборную кампанию. И начал, цитируя сигналы бедствия из регионов, которые получает СТД:

«Проблемам театров не уделяется никакого внимания со стороны руководства края. Несмотря на многочисленные приглашения, губернатор ни разу не присутствовал ни на одном спектакле».

«Театральная ситуация в республике не изменилась. Бюджетное финансирование уменьшается. Субсидии на новые постановки не выделяются».

Геннадий Смирнов, оглашавший речь, в этом месте потряс пухлой стопкой бумаг, но продолжил странно: «…я не называю регионы, откуда получены эти сообщения. Ведь ситуация почти повсеместно похожая».

Но как исправить ситуацию без конкретного адреса?

По мнению Калягина, вот как: «Механизмом практической реализации поручений мог бы стать долгосрочный комплексный план развития театрального искусства в регионах России… План этот, я убежден, должен содержать не только меры и мероприятия, механизмы их реализации и конкретных исполнителей, но и целевые показатели реализации этих мер, ожидаемые результаты от их реализации, источники и объемы финансирования запланированных мероприятий, как это прямо записано поручении, которое предлагается снять с контроля как исполненное»…

Еще одним диссонансом безмятежному тону коллегии прозвучало незапланированное выступление главного редактора Петербургского театрального журнала Марины Дмитревской. ПТЖ выходит больше 20 лет, по оценке главреда, он «лучший в России», а обещанный министерством грант в этом году не выделен. Цена вопроса — 1 200 000 рублей. И если оценивать ПТЖ с точки зрения развития театрального дела, деньги, само собой, надо дать. К тому же и у СТД теперь появилась возможность помочь изданию: пора, наконец, забыть о критике в свой адрес — во имя интересов того самого дела.

Одним из нервных узлов коллегии стали вопросы театрального образования: Георгий Исаакян, глава Театра Наталии Сац, говорил о катастрофическом сокращении сроков образования вокалистов, о дефиците профессиональных критиков. Борис Любимов, ректор Щепкинского училища, — о демографической яме в образовании театроведов. Григорий Заславский, и.о. ректора ГИТИСа, — о необходимости новых образовательных стандартов.

Самое повторяемое слово коллегии было — деньги. «Диверсификация бюджета», «единица услуги», «госзадание» — и это все о театре. «Нормативный подход» лукав своей внешней объективностью. Вводя пресловутую систему показателей, Министерство культуры пытается ответить на ключевой вопрос: что такое хороший и плохой театр? Кого надо питать, а кого пора сбросить с плеч как бездарного нахлебника? Но в том-то и дело, что складывая посещаемость, доходность, эффективность, система не учитывает главное в театральном деле — его художественный класс. Который вовсе не впрямую связан с «показателями».

По нынешним критериям одинаково успешными могут выглядеть, скажем, Театр имени Вахтангова во главе с Римасом Туминасом, который уверенно ведет через волны рынка его директор Кирилл Крок, и популярный Театр Сатиры во главе с Александром Ширвиндтом, который не менее уверенно ведет его директор Мамед Агаев. Но только жизнь первого есть череда событий художественных, а жизнь второго полностью описана столетней давности формулой Немировича-Данченко «Мы спустились до этого чудовища публики!». Служить искусству — или служить рынку, работать на потребу, обслуживать инстинкты толпы — вот это ни в каких показателях, предлагаемых Министерством культуры, сегодня не учтено.

Скажем, посещаемость МХТ имени Чехова — 99 процентов. А вокруг чего этот театр выстраивает творческую стратегию, какого качества спектакли являются событиями — уже десятилетие открытый вопрос. И надо ли без тонкого разбора давать так называемые «сертификаты Табакова» — то есть государственные деньги, в первую очередь тем, у кого под завязку заполнены театральные залы? Или стоит сначала оценить, почему и ради чего это происходит?

Между тем по всей России работают во славу театра люди, для которых главное — художественность. Именно им, от Алексея Песегова из Минусинска до Льва Додина из Петербурга, государство должно помогать — ради превращения толпы в народ.

Стратегия поддержки качества — важнейшее в долговременной политике театрального дела. Театром управлять не надо, надо поддерживать в нем лучшее. Поддержка, скажем, остро нужна одному из лучших частных театров России, СТИ Сергея Женовача. Ведь если эпоха правления Мединского будет отмечена его исчезновением с театральной карты страны СТИ, она прочно окрасится в траурные тона.

Впрочем, Министерство культуры пока не сдается под давлением ведомства Антона Силуанова, которое каждый год пытается урезать бюджет на культуру: за три года госзадание на поддержку федеральных театров выросло на 62 процента, в этом году — 13,6 миллиарда рублей.

А если иметь в виду, что Елена Ямпольская, страстная поклонница Сталина, говорят, будущий глава думского Комитета по культуре 7-го созыва, уже подбирает себе штат, иные публичные экзерсисы Мединского покажутся райскими трелями. Министерству в нынешних раскладах самое время выучить роль не жесткого управленца с дубиной в одной руке и кошельком в другой, а прозорливого, умного мецената, действующего в интересах нации. Пока в стране окончательно не наступило время деятельниц на последнюю букву алфавита. Дальше — некуда. Или, как сказал Горацио над трупами главных героев «Гамлета»: «Дальше — тишина».