На табличке, указывающей путь к залу проведения мероприятия, значилось просто: «Брифинг». Без уточнения. Посвященные должны были догадаться. Раздаваемые на «брифинге» материалы были обозначены как «Прогнозы и перспективы канала». Без...

Н

а табличке, указывающей путь к залу проведения мероприятия, значилось просто: «Брифинг». Без уточнения. Посвященные должны были догадаться. Раздаваемые на «брифинге» материалы были обозначены как «Прогнозы и перспективы канала». Без уточнения, какого именно. Правда, на первой же странице в заголовке стояла фраза: «Направления вещания телеканала ТВС», но после моего вопроса, что сие «ТВС» должно значить, выяснилось, что расшифровка аббревиатуры является тайной не только для журналистов, но и для большинства звезд предполагаемого канала. Звезды — Сорокина, Шендерович, Осокин, Максимовская, Соловьев — также впервые узнали из уст Григория Кричевского, что ТВС — это «название средства информации, которое зарегистрировало на себя некоммерческое партнерство "Медиасоциум"».

— Расшифровывается как «ТВ Спектр», — пояснил более осведомленный Кричевский. Но Евгений Киселев отметил, что факт присутствия этого называния в заявке «Медиасоциума» отнюдь не означает, что в случае победы на конкурсе они выйдут в эфир под этим названием, скорее, напротив, под совсем иным, но каким именно, пока не ясно.

С журналистами в этот день встречались те, кого по инерции еще называют «командой Киселева». И кого неизвестно как будут звать дальше. Еще год назад они назывались просто и однозначно: НТВ. За год у них поменялось столько имен, что впору запутаться — «старое НТВ», «новое ТВ-6», ООО «ТВ-6», ЗАО «Шестой канал», «Медиасоциум» и вот теперь еще «ТВС».

«Командой Киселева» формально их тоже больше не назовешь. Евгений Киселев (и это, скорее всего, было одним из условий их возможного возвращения в эфир) больше не является официальным лидером этого коллектива. Генеральным директором потенциального канала должен стать Александр Левин, бывший во всех прежних ипостасях главным продюсером, что и есть его дар божий. Решение это, скорее всего, тоже формальное, дабы показать, что Киселев не у власти, но не пускать в свой и без того чуть пошатнувшийся стан чужаков. Киселев же намерен далее называться «главным редактором», то есть человеком, отвечающим за информационно-политическое наполнение канала. А финансовым наполнением канала и всего, что вокруг этого канала накручено, должен заняться его однофамилец Киселев Олег, оставивший ради этого олигаршью должность председателя совета директоров холдинга «Металлоинвест». Он же будет представлять союз журналистов и олигархов в правлении «Медиасоциума» (триумвират — Примаков, Вольский, Олег Киселев) и в руководстве этой странной структуры, где все шестеро «некоммерческих партнеров» будут иметь по одному голосу, и голос космонавта Атькова будет равняться голосу всех журналистов и олигархов вместе взятых.

Президент, говорят, лично рисовал квадратики на схеме и лично звонил Вольскому: «Что это вы, Аркадий Иванович, не участвуете?». «Друга позвать можно?» — решил пошутить Вольский. «А вы позвоните Евгению Максимовичу, я на трубочке подожду!». Интересно, что мог ответить Евгений Максимович Аркадию Ивановичу, у которого «на трубочке» президент?

Запутать и унизить всех участников этой странной конструкции еще больше было бы трудно. На место указали всем — и в срочном порядке «построенным» Вольскому с Примаковым, и журналистам, которые, по словам Сорокиной, уже не знают, «на какой момент наблюдающий товарищ получит полное удовлетворение от наших унижений», и олигархам. По рассказам присутствовавших, Чубайс в кабинете Волошина говорил Лесину, что тот теперь его «враг номер два» («первый — прокурор»), а Лесин только разводил руками и показывал куда-то наверх, хотя в кабинете Волошина надо показывать вниз. Президент этажом ниже.

Большинство участников этой истории, чувствующие себя марионетками «в ловких и натруженных руках», оставались недоступными для прессы. У Вольского, например, ровно за неделю до конкурса случилось «заранее запланированное медицинское обследование с госпитализацией». И только те, чьим умением, чьими лицами и полнится эфирное пространство, нашли в себе мужество встретиться с пишущими коллегами. И глаза в глаза ответить на все витающие в воздухе «Прогнулись!». И наиболее точно, спокойно и без истерик сформулировал все Владимир Соловьев (одной репликой о демократичности Примакова, некогда ездившего в академическом институте в общем лифте и обедавшего в общей столовой, снявший налет излишней истерии по поводу вынужденного «прогиба»).

«Мы собираемся работать в условиях конкретной страны в конкретный исторический момент», — сказал Соловьев, на чьей «Соловьиной ночи» и прервался эфир старого ТВ-6. И они уже все придумали. В случае победы в день, когда эта команда не известно под каким названием вернется в эфир, в первом же кадре снова возникнет Соловьев. В том же самом пиджаке, в той же самой декорации. Извинится за «технические неполадки» и скажет: «Мы продолжаем». И пойдет та самая песня, которая оборвалась в 00.00 часов 22 января.