Бронебойный корпус

Возможна ли в России парламентская демократия?

Две картинки стоят перед глазами, возникая попеременно: зал заседаний Думы, голосующей в третьем чтении за свои поправки, и танк на мосту, обстреливающий парламент. Одна картинка свежая, буквально позавчерашняя, другая, как легко догадаться, историческая, октябрь 1993 года. Такой прихотливый ассоциативный ряд.

Две картинки стоят перед глазами, возникая попеременно: зал заседаний Думы, голосующей в третьем чтении за свои поправки, и танк на мосту, обстреливающий парламент. Одна картинка свежая, буквально позавчерашняя, другая, как легко догадаться, историческая, октябрь 1993 года. Такой прихотливый ассоциативный ряд.

Странные бывают сближения, правда?

Можно предположить, что автор слишком погрузился в законотворческую тему, столь популярную в эти последние дни, вот и возникли неконтролируемые ассоциации. А если прибавить к свежей картинке еще одну, тоже свежую, с новогодними плясками в зале пленарных заседаний, то сближение не покажется особенно странным. Обыкновенное такое сближение.

Однако сюжет вовсе не исчерпывается думскими буднями и праздниками. Сюжет гораздо сложнее, и мысли, с ним связанные, не ограничиваются «антимагнитским законом» и песней «Пусть всегда будет солнце» в исполнении сводного хора славно поработавших депутатов. Это как бы поверхностный слой зрительских мечтаний: они там поют, а к зданию неспешно подъезжает танковая колонна. Это всего лишь дань моде: воображаемый ассиметричный ответ.

Проблема шире.

Две картинки стоят перед глазами, возникая попеременно, и в них заключен чрезвычайно важный вопрос: а возможна ли у нас вообще нормальная парламентская демократия? Ибо на первой картинке мы наблюдали бунтующую представительную власть, которая, солидарно с властью исполнительной, довела страну до малой гражданской войны. А на второй видим нынешнюю Думу, которая демонстрирует такие образцы благонадежности, что прямо дух захватывает. И если завтра Нарышкину из Кремля поступит бумага с указанием проголосовать в трех чтениях закон о возвращении крепостного права, переселении всех россиян в Монголию, введении налога на употребление родительного падежа или массовом отстреле розовых фламинго, то единоросы с примкнувшей к ним оппозицией оформят его за неделю. А потом устроят корпоративчик.

Конечно, не надо предаваться унынию, а следует помнить, что демократия у нас молодая, равно и капитализм еще не вырос из чикагских штанишек – имею в виду американский город Чикаго 20-х годов прошлого века, а не одноименных «мальчиков». Важно не забывать и о том, что свободные выборы в обществе, которым правят спецслужбы и бандиты, неизбежно выталкивают наверх самых худших, а также о государствообразующих традициях чиновничьего холуйства. Наконец, можно, обернувшись назад, горестно поразмышлять об октябре 93-го. Мол, если бы тогда Кремль и парламент проявили бы побольше политической ответственности и не довели дело до танковой пальбы, то история российского парламентаризма пошла бы по иному, не столь кривому пути. Так что придется еще потерпеть некоторое время, пока российская история не переборет свою кривую судьбу.

Нет, унынию предаваться не следует, но все равно хочется понять:

с этими-то что делать? С людьми, которые своими бронебойными лбами с такой эффективностью уничтожают слабые опоры российского парламентаризма, что никакому танку не под силу. Как стране избавиться от этого ансамбля песни и пляски?

Переизбрать их всех на ближайших выборах? Так видели мы эти выборы и, вероятно, увидим еще не раз. Заклеймить позором в блогах, в оппозицонной прессе и на телеканале «Дождь»? Клеймили, причем с таким аналитическим искусством и журналистским мастерством, что вчуже становилось страшно за депутатский корпус. Увы, они непробиваемы, как танковая броня.

Оттого эти две безнадежные картинки и стоят перед глазами, возникая попеременно: табло в зале заседаний, фиксирующее 420 голосов за поправки, и танк на мосту. Женское лицо депутата Лаховой и черный дым из окон огромного горящего дома. Потом они совмещаются, эти две картинки, и тут возникает звукоряд, звучит песня. Веселая песня, спетая пьяными голосами, она рвется к небу и перекрывает грохот снарядов.