Человек со стадионом

Почему владелец московского «Спартака» Леонид Федун решил отказаться от управления клубом

Объявивший о своем отходе от дел владелец клуба Леонид Федун тоже наверняка подвержен спартаковской болезни. Я ничуть не сомневаюсь, что текст сенсационного заявления он писал или визировал с болью, которая особенно чувствуется в финальном абзаце. Но некоторого туманного лукавства и эта часть заявления не лишена: «Искренне, всей душой переживаю и болею за судьбу «Спартака» и понимаю, что настало время отдать полномочия профессионалам. Может, они будут более удачливы и компетентны и приведут народный клуб к новым титулам…»

Кого Федун имеет в виду под «профессионалами», не очень понятно. Компетентных футбольных топ-менеджеров у нас раз-два и обчелся. Среди бывших футболистов миллиардеров нет, должность «владелец клуба» в реестре профессий отсутствует, нигде на нее не учат, профессионализм здесь приобретается по ходу дела. Или не приобретается — это уж как пойдет.

Согласно стажу пребывания во главе «Спартака», насчитывающему больше десяти лет, вице-президента компании ЛУКОЙЛ Леонида Федуна профессионалом назвать, наверное, можно. Сумма достижений если не впечатляет, то и не позволяет сказать, что «ничего не было». То, что достижения не адекватны близкой к астрономической сумме вложенных средств, тоже понятно, хотя тут вина не одного Федуна.

Но обидное «продай клуб!» после дерби с ЦСКА относилось именно к Леониду Арнольдовичу. Человеку, девять раз снимавшему тренеров, который обеспечил «прочный материальный фундамент для народной команды», построил прекрасный стадион, но не выиграл ни одного титула и, если говорить просто, в итоге своей направленной на благо деятельности довел команду до ручки.

При Леониде Федуне «Спартак» почти не выпадал из числа претендентов на золото, дважды был к нему чрезвычайно близок и вполне достоин, но даже в самые благополучные (увы, кратковременные) времена ни один эксперт не мог внятно объяснить стратегический вектор команды и тем более с уверенностью предположить, что будет со «Спартаком» в следующем сезоне.

Эта неопределенность, конечно, во многом шла от владельца и его соратников, которым всякий раз не хватало то терпения, то прозорливости при выборе того или иного наставника. То, что расставание с тренерами или футболистами, от Аленичева до Широкова, зачастую происходило на эмоциях, после громкого поражения или скандала, тоже говорило о том, что Леониду Арнольдовичу как раз холодного профессионализма и не хватает. В то же время при всем огромном его влиянии на все аспекты деятельности клуба глубинного погружения в его повседневную жизнь — а значит, и глубинного понимания, чем живут главная команда и игроки, — у него не было никогда. Он всегда был «над» и всегда, очевидно, слишком доверял доверенным лицам, каждое из которых так или иначе гнуло свою линию и зачастую эти линии были разнонаправленными.

Чем больше Федун уставал от «футбола без титулов» и того невероятного давления, которое он, несомненно, испытывал как владелец самого популярного российского клуба, тем меньше в его действиях прослеживалась четкость человека, знающего, что делать дальше. Это для него было тем более обидно, что клубная структура худо-бедно, а инфраструктура так вовсе замечательно — выстраивались. Создание детско-юношеской академии, подвижнические усилия по строительству стадиона в Тушине, помощь ветеранам, очень проникновенные слова по случаю того или иного события — все это шло в плюс, но нивелировалось жуткой нестабильностью игры и результатов главной команды.

Летом прошлого года Леонид Федун, расплевавшись после пятилетнего сотрудничества с Валерием Карпиным и в преддверии открытия стадиона, сделал очередную и на этот раз роковую, фундаментальную ошибку, пригласив на должность главного тренера швейцарского специалиста турецкого происхождения Мурата Якина. Ошибка была не в том, что Якин — тренер не очень известный и достижениями не блещущий, а в том, что он оказался совершенно не готов рисковать и дерзать. Очевидно, Федун полагал, что, когда Якин выстроит прагматическую, но дающую результат игру, болельщики все простят.

По осени получалось исправно набирать очки в чемпионате России и не терять лица в Лиге Европы, по весне все, абсолютно все начало разваливаться на глазах. Игроки (и неплохие игроки!), кажется, вообще перестали понимать, чего от них хотят. Зазор между ожиданиями болельщиков и грустной реальностью в роскошном антураже «Открытия Арены» стремительно превратился в пропасть.

Думаю, происходящее стало для Федуна большой человеческой драмой. Он строил стадион вопреки всему тогда, когда другие тяжеловесы-государственники, вошедшие в суперпроект «чемпионат мира-2018», только чесали в затылке, ждали высочайшего решения и золотого бюджетного дождя. Построив на частные (пусть и не совсем частные, но все же) 14 с половиной миллиардов рублей первый в истории дом для «Спартака» и одновременно арену для чемпионата мира-2018, Леонид Федун принимал почести, но ему этого было мало. Потому что главной благодарностью для него должен был стать аншлаг на «Открытии Арене».

Он состоялся единственный раз — 17 мая, когда в присутствии 40 с лишним тысяч зрителей ЦСКА вынес «Спартак» со счетом 4:0. На Федуна больно было смотреть. У него было лицо человека, переживавшего крах дела всей жизни.

…Мне не важно, стало заявление Федуна следствием гнева главы ЛУКОЙЛа Вагита Алекперова или Леонид Арнольдович сам дозрел. Мне не важно, останется на своем посту генеральный директор Роман Асхабадзе или его сменит кто-то другой, пусть даже родственник ушедшего в отставку председателя совета директоров. Мне не важно, кто займет пустующее место после внеочередного заседания совета директоров, в котором давно согласья нет, и какая судьба ждет вконец запутавшегося Мурата Якина. Мне даже не важно, какое место займет «Спартак» после завершения сезона, которое совсем близко, и насколько быстро к руководству командой призовут «истинных спартаковцев».

Мне важно, как «Спартак» будет жить дальше, если определявший в последнее десятилетие его жизнь человек обещает отойти от футбола, но продолжать вкладывать в клуб деньги. И что будет при этом чувствовать сам Федун.

Кажется, в истории футбола ничего подобного раньше не было.