ПРЕЕМНИКИ И ПЕРЕДАТЧИКИ ЗНАНИЙ

ОБРАЗОВАНИЕ

Пора. Порадуемся. Все-таки образование поименовано «национальным проектом». И даже начали реализовываться некие меры, которые можно хотя бы внятно обозначить: доплата за классное руководство — 1000 рублей в месяц, конкурс на гранты...

Пора. Порадуемся. Все-таки образование поименовано «национальным проектом». И даже начали реализовываться некие меры, которые можно хотя бы внятно обозначить: доплата за классное руководство — 1000 рублей в месяц, конкурс на гранты инновационным школам и лучшим учителям, подключение школ к интернету.

Правда, при внимательном изучении бюджета страны на этот год становится очевидным, что национальный проект — это одно, а бюджетные приоритеты — это совсем другое. Если сравнить, например, проценты увеличения госбюджета образования на этот год с процентами увеличения бюджета обороны и безопасности, то выяснится, что «оборонные» проценты выросли на порядок выше. Хотя и не именуются почему-то «национальным проектом».

Да и на превращение субтропических окрестностей Сочи в снежную столицу мифической олимпиады тоже выделяется на порядок больше, чем на весь национальный проект «Образование». Но ни сочинская кампания, ни безумно дорогостоящий проект перевода Конституционного суда и неких других «столичных функций» в Питер, ни другие подобные гремучие смеси чичиковщины с маниловщиной «национальными проектами» скромно не именуются.

Хорошо, конечно, что хоть какие-то дополнительные деньги пошли в образование, школу, учителям. В Москве уже несколько лет выплачиваются гранты учителям, а заодно студентам, аспирантам и профессорам университетов. За классное руководство давно доплачивается в столице не тысяча, а несколько больше — в среднем 1250 рублей в месяц. Впрочем, дополнительная тысяча не помешает. Более половины школ в Москве уже подключены к интернету, ежегодно выплачиваются гранты инновационным проектам и школам. А вот назвать это с пафосом «национальным проектом» не догадались!

Ведь все это — полезные вещи, помогающие выжить школе, учителям, однако непростую ситуацию в образовании никак не меняющие. На действительно «национальный проект» в образовании нужен совсем другой масштаб идей и средств.

Самое бесспорное в проекте — надбавка за классное руководство. Именно учителя, работающие сегодня на полторы-две ставки вместе с классным руководством, — становой хребет нынешней школы. Выплаты уже начались — и тут выяснилось, что в соответствующих федеральных распоряжениях есть школы, гимназии и лицеи, но нет кадетских корпусов, центров образования, прогимназий, коррекционных школ, общеобразовательных школ, относящихся к ведомству культуры и спорта, и т.д. А ведь это тоже школы, в которых такие же классные руководители работают. Более того, все эти учреждения давно «в законе» — кто в федеральном, кто в региональных. Москва выплатит всем классным руководителям — мэр отдал соответствующее распоряжение, а Мосгордума обратилась к правительству с предложением исправить постановление. В Московской области издали специальное постановление правительства, чтобы выплатить всем. Каждый регион выкручивается, как может. Но что же это за верховная власть, которая декларирует «национальный проект в образовании» и демонстрирует такое небрежение, незнание нынешних образовательных реалий?

Проект «Образование» делает ставку на сильных. На лучшие, инновационные, школы (10% от всех школ). На лучших учителей (грант одному из полутора тысяч учителей). А остальные 90% школ? Остальные 99% учителей?

Все-таки что для нынешней власти российское общее образование? Это социальный приоритет или рынок услуг? Если рынок услуг — понятно, почему национальный проект поддерживает лидеров. Пусть слабый (и средний) выживает, как может. Или не выживает. Законы рынка.

Но — ориентируясь исключительно на сильных, на одну из десяти школ, на одного из тысяч учителей, что будем делать с остальными — школами, учителями, детьми?

Поразительно, но национальный проект вообще не касается главной, на мой взгляд, проблемы образования в современной России — отсутствия связи между уровнем и качеством образования человека и тем, что происходит с ним дальше, в жизни. Если бы из того, что ты учился в хорошей школе, в крепком колледже, в сильном университете, да еще при этом учился лучше, серьезнее, добросовестнее других, — если бы из всего этого следовало, что и жить ты будешь в нашем отечестве лучше, то, может быть, национальные проекты или иные стимулирующие меры не так уж были бы нужны. Причем «жить лучше» — это не только достаток, хорошая зарплата, хотя и этого образование у нас никак не обеспечивает. Жить лучше — это еще и социальный престиж, уважение общества к качественному образованию, к профессионализму.

Вообще-то связь между качеством образования и качеством будущей жизни есть. Увы, не у нас. Много лет работаю в математических классах, многие выпускники заканчивают потом лучшие наши вузы и работают всюду, не только у нас, но и по всему миру. И выясняется, что наш высокий уровень образования может обеспечить высокий уровень жизни там. А у нас не обеспечивает.

Нет у нас сегодня запроса на «ботаников», на отличников. И прежде всего нет запроса на лучших — в госсекторе. Конечно, это проблема не Минобрнауки, она серьезнее и шире. Если наши чиновные структуры — прежде всего, а также наши банки, фирмы, корпорации будут такими же, как сейчас, если успешную карьеру в них можно будет сделать на тех же основаниях, что и сегодня, не будет у нас замечательного, передового, инновационного образования. Школа — это не отдельный, отключенный от всего общества механизм. И если уж говорить о национальном проекте, он должен работать именно на этом стыке.

Национальный проект в образовании — это внятный отбор лучших специалистов — тех, кто действительно лучше соображает, больше знает, лучше умеет. Они должны в открытом конкурсе приходить к власти, к руководству в самых разных сферах и прежде всего — в правительство, в министерства, в администрации президента, премьера, губернатора, мэра. Государственная система сама прежде всего должна показать, по каким критериям, как и кого она выбирает, отбирает и привечает.

Она и показывает. У нас ведь что ни назначение — спецоперация. Никто вообще не знает, откуда взялся очередной начальник, кто он такой. Никто даже фамилию премьер-министра не знал за день до того, как его назначили. И с трудом выучили через год. Главное, что мы сегодня знаем про всех начальников, — то, из какого они клана: «питерского», «чекистского», «семейного» или еще какого-то. Термин «преемник» используется везде, разве что кроме Конституции

Ну и как при этом образование может стать национальным проектом?