АМСТЕРДАМЫ И ГОСПОДА

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ

Амстердамские каналы окрасились в розовое и голубое, наполнились громкой музыкой и взрывами хлопушек. По берегам не протолкнуться, как и на горбатых мостах, под которыми один за другим скользили корабли потешной флотилии. Зрители занимали...

Амстердамские каналы окрасились в розовое и голубое, наполнились громкой музыкой и взрывами хлопушек. По берегам не протолкнуться, как и на горбатых мостах, под которыми один за другим скользили корабли потешной флотилии. Зрители занимали места за час и раньше. Как потом посчитала полиция, их собралось около 250 тысяч.

Гей-парадами сегодня не удивить, они превращаются в часть, можно сказать, общественной жизни. В Амстердаме это уже традиция: праздник проводится в одиннадцатый раз и по массовости уступает только Дню королевы. Голландская столица, ставшая первопроходцем в прорыве традиционных социальных запретов (легализации слабых наркотиков и проституции, эвтаназии, однополых браков), скромно выстроилась в ряд со многими другими догнавшими ее городами и странами, где дерзкие новшества тоже привились, потому что, как проверили голландцы, они менее опасны, чем их воинствующее неприятие.

Гей-парад в Амстердаме движется не по улицам, а по воде. От центрального вокзала, куда с утра стягивались участники и зрители, по полукольцу канала Принсенграхт и реке Амстел до площади Рембрандта растянулась красочная вереница из полусотни барж, прогулочных трамвайчиков, баркасов, моторных ялов и других плавсредств, до отказа заполненных ярко и причудливо одетыми (часто — полураздетыми), танцующими, поющими мужчинами и женщинами. Основную флотилию, вклиниваясь в нее и заполняя пробелы, сопровождали еще около сотни зрительских катеров и лодок.

Инициативный синдикат «Про-Гей», который организовал праздник, рекомендовал заглавной тему Рембрандта Рейнского. В этом году исполняется четыреста лет со дня рождения гениального голландца. Но геи, как и можно было предвидеть, выбрали свободу, и только две группы посвятили выступления памяти живописца. У остальных поле фантазии простиралось от героев Древней Греции до Мэрилин Монро, борьбы против СПИДа и даже до «голубых касок» ООН.

Сборщики пожертвований протискивались через зрительские ряды, гремя железными копилками, а сами участники с лодок протягивали к берегам сачки в форме презервативов на длинных древках. Публика бросала монеты и купюры.

После парада, который продолжался четыре часа, зрители осели в пивных по берегам каналов, разбрелись по узким улочкам центра города. Бюргерские семейства с детьми и отвязанная молодежь продолжали наслаждаться общим праздником каждый по-своему. Кому пиво или мороженое, кормление голубей на площади Дам и примерки в бутиках на Рокине, кому «травка», абсент, девушки в витринах с пурпурными люминесцентными фонарями. Каждому свой ломоть свободы и удовольствия. К чужому — без претензий.

Гей-парад стал в Амстердаме просто карнавалом, фиестой для всех.

— Прекрасный праздник, — восхищается двадцатилетняя Йоланда из Алмере. — Конечно, повезло с погодой. В позапрошлом году были дождь и ветер.

В ином контексте упоминание о гомосексуализме вызвало бы омерзение у добропорядочного отца семейства. А здесь — нет: если они не посягают на вашу честь и безопасность, то оставьте их в покое. А со своими проблемами они как-нибудь сами разберутся.

— Чего для вас в этом празднике больше — развлечения или солидарности с геями? — спрашиваю у дамы лет шестидесяти, стоявшей рядом на мосту.

— Наверное, все же больше фана. Мне просто нравится.

— В некоторых странах запрещают…

— Они же ничего плохого не делают. Моя семья — это мое личное дело. У них свои проблемы. Запрещать — это не лучшая идея. На дворе 2006 год. Вы не сможете их скрыть или изолировать, в том числе и в России.

— Я лично ничего против геев и лесбиянок не имею, а от праздника получила большое удовольствие, — говорит женщина лет тридцати-сорока. — Среди них много очень красивых людей, особенно девушек.

— Здесь больше свободы, люди не стесняются и терпимо относятся друг к другу, — считает студентка из Воронежа Оксана, которая стажируется в Амстердамском университете. — Если мы хотим стать частью цивилизованной Европы, то нужно постепенно вводить свободы, которые пока непривычны для большинства наших людей.

— В этом больше праздника, чем политики, — присоединяется ее однокашник Вадим. — Амстердам вообще славится проявлениями свободы. Хотя это и экзотично, но они так видят свободу.

Свобода — ключевое слово. Либо вы сами отвечаете за себя, либо за вас решают. Грань допустимого определяется по-разному. Классически она там, где моя свобода не ущемляет свободу других. Но мы не взвешиваем это на аптекарских весах и интуитивно рубим навскидку, оглядываясь только на отцовские каноны. Очень многим, в том числе в Нидерландах, не нравятся гомосексуалисты. Но менталитет народа, совершившего первую буржуазно-демократическую революцию, подсказывает, что в свободе надо быть последовательным и ради нее иногда терпеть даже неприятные вещи. Все равно будет то же самое, но обойдется меньшей кровью. Это и есть знаменитая европейская толерантность. Любая нетерпимость ведет к разрушению — будь то сексуальная, этническая, религиозная или политическая. Демократия — это не беспредельная диктатура большинства, а право меньшинства на свободу выражения.

В Амстердаме наряду с Государственным музеем с шедеврами золотого века голландского искусства и Музеем Ван Гога с образцами живописи нового времени есть еще очень посещаемый музей — Дом Анны Франк, еврейской девочки, которая вела страшный дневник в годы гитлеровской оккупации. Для голландцев дневник Анны Франк такая же вакцинация против нетерпимости, какой для немцев был Нюрнбергский процесс. Не все амстердамцы жалели еврейских сограждан, и сейчас их дети испытывают за это комплекс вины. Амстердам также первый в мире город, где поставлен памятник гомосексуалистам. При Гитлере эта категория людей наряду с евреями и цыганами сразу отправлялась в лагеря смерти…

Многие, с кем я говорил, сожалели о скандальном запрете гей-парада в Риге. О Москве вспоминали, только когда специально спрашивал. Ну, Москва далеко… Правда, мой сосед по парапету моста, мужчина с седым ежиком, представившись человеком, одно время работавшим в Киеве и знающим СССР, оптимистично предположил, что «через несколько лет и в Москве такое станет возможно».

В параде участвовала делегация Риги — города-побратима, приехавшая по специальному приглашению вице-мэра Амстердама Тьерда Херрема. Тот оказался в Риге, когда там пытались провести гей-парад, и его забросали яйцами местные гомофобы. Вице-мэр возмущался: «Евросоюз — это не супермаркет, где покупают только то, что нравится. Латвия не может пользоваться только экономическими преимуществами единой Европы и пренебрегать социальной стороной». Он пригласил все руководство Латвии, но приехали только два эмиссара. Рижан посадили в баркас почетных гостей, который следовал в голове флотилии после надувного катера полиции.

Среди моих случайных собеседников не оказалось никого, кто бы плохо отозвался о празднике. Отрицательные отклики, и немало, я нашел на интернет-форумах. Интересно, что почти никто из критиков не был против гомосексуалистов. Возмущались «безвкусным, вызывающим сборищем», «дурным влиянием на воспитание детей», коммерциализацией. Среди недовольных были и гомосексуалисты. Они против ярко выраженной публичности: хотят жить спокойно, не выделяясь. По данным опроса, 28 процентов читателей журнала «Гей-крант» — против проведения парадов. Усилилось давление со стороны иммигрантских общин, прежде всего мусульман и выходцев из Восточной Европы.

— Ну а если возмущенные люди начнут бросаться разными предметами? Ведь в Голландии многие не терпят гомо и лесбиянок, — спрашиваю у пожилого фотографа, отснявшего не один «Гей-прайд».

— А на что полиция? — удивленно реагирует он. — Голландия — правовое государство, и полиция охраняет признанные законом свободы.

Заметного полицейского присутствия не было. По сообщению городского управления внутренних дел, за день парада и массовых гуляний задержаны два человека. Один из них с лодки зачем-то пытался помешать оператору пятого канала нидерландского телевидения. Видимо, по пьянке. Когда полицейские остановили лодку, за него вступился приятель, который нанес побои стражам порядка. Этим хроника происшествий ограничилась.