Вернуть от(п)равителю

В Гааге подтвердили наличие в пробах Навального следов нового типа «Новичка». Что дальше? Объясняет экс-глава лаборатории ОЗХО доктор Блум

6 октября Организация по запрещению химического оружия официально подтвердила наличие следов вещества из группы «Новичков» в пробах биоматериала Алексея Навального. Этого шага ждали многие страны, желавшие получить хоть какое-то объяснение от России, но оставшиеся без него. Франция и Германия сразу же объявили о намерении с рекордной скоростью согласовать в ЕС санкции против ответственных за отравление россиян, включая офицеров ГРУ. Сам Навальный, по его же словам, не ждет ощутимых шагов в расследовании от ОЗХО, и просит ООН взять на себя миссию по установлению заказчиков. Пространства для маневра у ОЗХО и правда не так много — Навального отравили новым типом вещества, схожего с «Новичком», и этот агент, в отличие от «старой» версии, еще не внесен в список №1 (запрещенное химоружие). Расследования в России ждать тоже не приходится — МИД РФ считает, что в Гааге «ломают комедию» и не хочет иметь ничего общего с организацией, которая не приглашает Москву к совместной работе. Помогут ли международные усилия в рамках ОЗХО установить истину, или же вся работа организации сойдет на ноль из-за обстоятельств? Мы попросили доктора Марка Михаэля Блума помочь разобраться в ситуации — в 2018 году он возглавлял расследование ОЗХО по делу Скрипалей, и именно его стараниями «Новичок» официально запретили в июне 2020 года.

В ОЗХО запретили «старую» версию «Новичка» и не знают, что делать с «новой»?

Нужно понимать разницу между субстанциями из списка ОЗХО и собственно химическим оружием. Любое вещество, которое не внесено в список, но при этом применяется с целью убить человека посредством токсического действия, — уже считается химическим оружием. Например, хлор. Он не имеет никакого отношения к так называемому списку №1 и вообще имеет массу применений в промышленности. Но если применить его против человека — это уже запрещенное химическое оружие. Занесение в список химикатов ОЗХО — это всего лишь своеобразное обязательство следовать регламенту верификации (то есть декларировать наличие вещества и соблюдать ограничения на производство и применение).

Получается, страны могут производить химическое оружие и держать это в тайне от ОЗХО?

Если бы то вещество, которым отравили господина Навального, изначально производилось для разрешенных целей — например, для защиты или разработки антидотов, — то о самом факте изготовления веществ было бы вообще не обязательно сообщать. Но с теми веществами, которые внесены в список №1 недавно, в 2020 году, ситуация обстоит иначе. Об их производстве и наличии необходимо сообщать в организацию. В отличие от любых других промышленных токсичных химикатов, вещество из дела Навального принадлежит к классу агентов, разработанных в военных целях как боевое отравляющее вещество.

Здесь никак нельзя найти иного применения.

Россия не признает факта отравления Навального, исходя из «нежелания» ОЗХО пригласить Москву к расследованию. В ОЗХО действительно не хотят работать с РФ?

Организация, а точнее ее Техсекретариат, действует по запросу стран-участниц. Без требований стран в ОЗХО не предпринимали бы никаких мер. Россия, насколько известно, запросила технической поддержки у ОЗХО точно так же, как и Германия. И в этом смысле государство, направляющее запрос, может свободно истолковывать понятие технической поддержки. Разумеется, есть основания предполагать, что Россия может в будущем обратиться к ОЗХО с просьбой проанализировать образцы. Результаты этих анализов затем будут доведены до сведения России, которая в свою очередь примет решение, информировать ли другие страны-участницы о результатах.

Техническая помощь это на самом деле не исследование, не инспекция и не расследование ОЗХО.

Для этого есть и другие выработанные инструменты.

Какие шаги ОЗХО предпримет дальше?

Будет ли новое вещество внесено в список ОЗХО — зависит только от стран-участниц. Организация подчинена воле государств, само руководство ОЗХО не имеет права предлагать новые позиции для внесения в список.

Думаю, следующим шагом станет техническая поддержка по запросу Российской Федерации. Дальше всё зависит от степени вовлеченности страны в формальное расследование. Возможно всё — вплоть до осмотра места преступления.