А вас коснулся кризис?

На днях я обнаружила с ужасом, что в первом часу ночи пытаюсь объяснять причины мирового финансового кризиса десятилетнему ребенку, мучимому бессонницей. Приехали. Пока что погоду делает не столько кризис, сколько кризисные ожидания....

На днях я обнаружила с ужасом, что в первом часу ночи пытаюсь объяснять причины мирового финансового кризиса десятилетнему ребенку, мучимому бессонницей. Приехали.

Пока что погоду делает не столько кризис, сколько кризисные ожидания. Атмосфера прекрасно описана в замечательных стихах Алексея Толстого: «Телеграфною депешею городничий извещен, что идет колонной пешею на него Наполеон». На нас движется мировой финансовый кризис. Надо что-то делать.

О древних вавилонянах

Город весь пришел в волнение, всполошился мал и стар; запирается правление, разбегается базар. Торги какие-то отменяются, котировки какие-то падают, бог их знает, что у них там такое происходит. Время от времени откуда-то сверху доносятся слухи, что вообще всем кранты и надо заворачиваться в простыню и ползти по направлению к кладбищу.

Вся семья купцов Ворониных заболела наповал, поп о древних вавилонянах в церкви проповедь сказал. К жанру проповеди вообще как-то потянулись люди, прежде в этом незамеченные. Леонид Бершидский, гендиректор компании «КИТ-Финанс» (бывший главред «Ведомостей», среди прочего, прославившийся тем, что пытался превратить столетний «Огонек» в чтение для менеджеров среднего звена), в своем антикризисном послании к офисному планктону велел «задуматься о душе». Послание, опубликованное на RB.ru, читатели приняли близко к сердцу и еще две недели обсуждали. Другим хитом Рунета стало послание святителя Николая Сербского «О мировом кризисе», а самой повторяемой цитатой (правда, после анекдота «это олигархов кризис коснется, а нам п…ц») оказалась его реплика: «В самом деле, Господь использовал современные средства, чтобы вразумить современных людей: Он нанес удар по банкам, биржам, по всей финансовой системе. Опрокинул столы менял всего мира, как когда-то Он сделал это в Иерусалимском храме».

Смущает разве что злорадство, с которым сограждане повторяют эту фразу друг другу, — с эдакой позиции эксклюзивного права не самим задумываться, а другим намекать. Пророков вообще развелась какая-то тьма: кризис доберется до вас в декабре, нет, в феврале, нет, в марте, все будет очень-очень плохо! Массовые увольнения, безработицу, бескормицу и голодные зимы пророки предвещают повсеместно и с каким-то радостным упоением. И нет, это не гламурная стабилизация так всем остофигела. Это, скорее, иллюстрация к старому анекдоту: «Чего ни попросишь — у соседа будет вдвое больше». — «Тогда можно мне инфаркт миокарда?»

Припасают кочергу

Печатные издания вопрошают: ау, читатели, расскажите, как вас коснулся кризис? В блогах, форумах, социальных сетях, дружеских компаниях перекличка: а вас коснулся кризис? нет, а вас? нет, а вас? нет, а вас? А нас коснулся, половину отдела уволили. Потом приходит кто-нибудь и говорит: а меня саму вчера уволили.

И наступает Прискорбное Молчание. В это время в головах страшно скрипят колесики и ворочаются винтики: они анализируют все, что мы когда-то знали о кризисах и постарались забыть, — и вырабатывают личную антикризисную программу.

Пошептавшись, Фекла с Домною испекли по пирогу и за дверию огромною припасают кочергу. Появляются несерьезные пока мысли о стратегических запасах круп-сахара-соли-спичек-угля-дров-консервов (тушенки и сгущенки, товарищи, тушенки и сгущенки!). Серьезные мысли пока вращаются вокруг более отвлеченных понятий: урезания расходов и сохранения накоплений. Тексты и монологи об урезании расходов — пока самое веселое, что говорится о кризисе. Феклы с Домнами судорожно вспоминают, на каких повседневных радостях еще можно сэкономить: отказаться от черной икры, не ездить нынче в Куршевель... Большинство читателей и слушателей публичной программы секвестирования излишеств искренне ржет: да мы так и живем, хоть с кризисом, хоть без кризиса, а вы-то, бедные, как теперь справитесь?

Иное дело с сохранением накоплений. Тут каждому хочется послушать, что говорят умные люди. Умные люди предпочитают рассуждать о ПИФах, ценных бумагах, ставках рефинансирования и других несусветных вещах, хотя волнует сограждан совсем другое: вот эти рубли, которые у меня в Сбербанке, — их менять на доллары или на евро? или сразу на фунты, стабильная же валюта? или так оставить? Типичный круг, который описывает мысль, таков: надо деньги снять из банка, а то гробанется, и поменять на валюту, уж поди-ка, американская экономика покрепче нашей. Но дома могут спереть, стало быть, надо снять в банке ячейку. Свободных ячеек в Москве уже почти не осталось. Прогнозирую повышение спроса на домашние сейфы — но лишь на те, которые можно вынести только вместе со стенной панелью. Кстати, в Европе с начала кризиса продажи домашних сейфов уже выросли на четверть. Думаете, что я сейчас делаю? Я подогреваю ажиотажный спрос, играя на кризисных ожиданиях.

Аванпост или пикет

Но, однако же, вы видели аванпост или пикет? Ах, папаша, нас обидели: и пикета даже нет! Но дорогие продукты уже не покупают, запланированные поездки уже отменяют, рекламные бюджеты уже сокращают — а кое-где сокращают и кадры, пользуясь случаем: кризис, как война, все спишет. И дальше валится эта конструкция из домино: нет бюджетов — нет рекламы, половину рекламного отдела долой; нет рекламы — нет издания, половину полос долой. Нет полос — нет зарплаты, нет ставки, ничего нет, один кризис, куда ни кинь взгляд.

Да, я в курсе: и там увольняют, и сям, и с кредитами все плохо. И на лучшее тоже надеяться не стоит: журналистика в кризисы урезается даже раньше салонов красоты. И вот приходится объяснять неспящему ребенку, что поездок и игрушек не будет, потому что — да не знаю почему, обождем, мало ли что. Но толком объяснить — нет, не могу: кредитов не брали по причине неверия в стабильность, в ПИФы не вкладывались, акций не держим... Дальше будет хуже, да, охотно верю — и запасные варианты есть: вообще-то еще перевожу, и репетитором могу, если что, и варежки вяжу, на худой конец… Но когда к приметам кризиса относят отказ от икры и загранпоездок, составление новой версии резюме и езду на старой машине в течение еще двух лет — то это не в экономике кризис, а в мозгах. Это какой-то хронический отрыв сознания от бытия и образа жизни от реальности. Это дом, построенный на песке.

Конечно, хочется стабильности и спокойной мирной жизни, где можно что-то планировать и решать. Но если честно — разве у нас нет опыта жизни при кризисах? Разве мы не понимаем в глубине души, что наша мирная и спокойная жизнь, наша пресловутая стабильность — это случайное везение, виртуальный пузырь, ничем толком не обеспеченный? Разве не научил нас прошлый кризис, что чем сильнее этот пузырь надут, тем громче он лопнет, чем ближе к нему стоишь — тем сильнее ударная волна?

Мы этого достойны

Мы же пережили девяностые годы. Мне, например, по нескольку месяцев не давали зарплаты в школе. У меня до крови трескались пальцы от авитаминоза. Мы ели мороженую картошку, она промерзла в погребе и плавала на поверхности воды. Была неделя, когда я ела только кильку в томате — банка в день и горячей воды, сколько хочешь, до сих пор эту кильку видеть не могу. Йогурта я покупала одну баночку в месяц — ребенку с зарплаты, винограда сто граммов, один персик... Подругам на дни рождения дарила собственноручно нарисованные комиксы, веселые красные шнурки, шарики со свистком, коллажи из фотографий: на подарки ни копейки не было. Мои знакомые читали детям книжки при свечке: веерные отключения.

Мы же вынесли как-то и девяносто восьмой — когда работы не стало, зарплата упала, цены выросли, а у нас, как назло, ребенок родился. Мы же это все видели, мы при этом жили, мы плавали — знаем.

Это все безрадостно, конечно, но этот опыт у нас есть, он никуда не девается, как не пропадает от времени умение штопать носки, хотя я их уже лет восемь не штопаю, а выбрасываю. Почему же все так быстро и охотно поверили, что жизнь становится лучше и веселее, а мы этого достойны?

Глянем правде в глаза: мы — жители не очень богатой и не самой счастливой страны, где очень многое делается не так, как надо. История смыла нас холодной весенней водой в начале девяностых; нам дали передышку и позволили передохнуть от них — вынырнуть из ледяных волн, просохнуть и пойти искать пропитания. Мы воспользовались этой передышкой, чтобы вообразить себя персонажами Голливуда: построить дом на песке и прикинуться американским upper middle class, ибо мы этого достойны. Ведь мы же перестрадали — имеем право. Стали играть в Пэрис Хилтон среди разрухи, в банкиров и финансовых аналитиков среди безденежья и деградации, в юристов среди беззакония, в коучей и психоаналитиков среди таежной дикости нравов.

А дома на песке рушатся. Вот и весь смысл кризиса.

А мы что же — мы проживем. Жили же до сих пор. Впрочем, это не отменяет вопроса о том, на чем строить дома, национальные экономики и семейные бюджеты после кризисов.