В Москву прибыла Анн Парийо, известная зрителю как Никита. Первая и лучшая из «никит» всех времен и народов. Ведь знаменитый фильм Люка Бессона породил кучу сиквелов. Актриса приехала специально представлять фильм «Интимные сцены»....

В

Москву прибыла Анн Парийо, известная зрителю как Никита. Первая и лучшая из «никит» всех времен и народов. Ведь знаменитый фильм Люка Бессона породил кучу сиквелов. Актриса приехала специально представлять фильм «Интимные сцены».

Впрочем, на железную Никиту Анн не очень-то похожа. Очень хрупкая, точнее сказать, худая. Челка закрывает пол-лица. И она не спешит расставаться с этой «завесой». Хотя в фильме Брейар уговорила актрису обнажиться. То есть играть совершенно без грима. Автору было необходимо «раздетое» лицо, без прикрас макияжа. Для актрисы же легче обнажить тело, чем сниматься без грима. Так что снимаем шляпу перед мужеством Анн. Анн рассказывает, что у них с Катрин Брейар сложились отношения редкого взаимопонимания. Известно, что режиссер вообще отдает предпочтение именно актрисам, выражая общее убеждение: «чтобы быть актером, надо быть женщиной». Спрашиваю Анн: она разделяет эту точку зрения?

— Я согласна с режиссером. Профессия актера подразумевает подчинение, ограничение свободы. Представьте себе, как обидно мужчине, привыкшему контролировать ситуацию, подчиняться женщине. И тогда на съемках мужчина сбрасывает маску, приобретая все те пороки, в которых обычно упрекают женщин.

Анн Парийо зритель узнал задолго до ее знаковой встречи с Бессоном. Она успешно снималась в полицейских фильмах Делона (в том числе «Неукротимом»). И все же звездное имя и «Сезара» ей подарила «Никита».

Невероятный путь от обреченной наркоманки до высочайшего класса профи-киллера был прожит на экране с невероятной достоверностью.

Сама Анн тоже любит рисковать. Отчего не попробовать себя в роли вампира Мари в комедии-ужастике, а потом перевоплотиться в саму Анну Австрийскую. При этом она повторяет, что способ ее существования в кадре – полное срастание с персонажем.

— Неужели и с Никитой произошло полное слияние?

— Снимаясь в «Никите», я поняла, что значит растворяться в персонаже. Снимаясь у Брейар, я поняла, что значит растворяться в режиссере. Для меня эти два фильма — «Никита» и «Интимные сцены» — стали знаковыми вершинами. Но между «вершинами» может пройти десять лет, и я не жалею ни об одном из снятых за это время фильмов. В карьере каждого актера есть слабые и сильные зоны. Можно сказать, что актерский путь – лестница. Мы взбираемся от картины к картине, от ступеньки к ступеньке, чтобы достичь большой Роли.

— Этот фильм – автопортрет режиссера. Вы играете альтер-эго Катрин Брейар – режиссера Жанну. Вы подражали Брейар?

— Во время съемок, монтажа Катрин отрицала, что фильм снимаем про нее. Ей не хотелось, чтобы я как актриса ее копировала. Для нас — это собирательный образ творца, избегающего посредственности, художника, живущего поиском абсолюта.

— И все же, поворот головы, жесты – во всем угадывается ваш прототип…

— Я не копирую жесты. Проникаю в душу иного человека. Становлюсь им. Невольно некоторые жесты привычки проникают в меня саму. Но ведь я всегда так существую в кино. Просто до «Интимных сцен» этого никто не видел, потому что не было перед глазами конкретного прототипа.

— Не подумываете теперь воплотить в реальности новую профессию?

— Нет, только теперь я особенно отчетливо поняла, насколько профессия режиссера сложна. Убедилась, что не хочу этого. Существовать на грани силы и слабости. Находиться в постоянном одиночестве, изоляции. Единственный из всех режиссер знает (или делает вид), куда направляется движение работы. Тут необходимы сила и сноровка капитана корабля — вести за собой группу, быть на полшага впереди. Не выказывать сомнения, слабости. Ибо они разрушительны. Не бояться прослыть деспотом.

— Можно говорить о вашем внутреннем сходстве с персонажем?

— Знаете, чем меня привлек персонаж? Раньше я играла женщин сильных внешне, но слабых внутри. Здесь все наоборот. Не могу сказать, что нашла себя в настоящей жизни. Поэтому рада, что мне судьбой дарована возможность существовать в параллельном мире кино.

— Как вы относитесь к интимным сценам, выполняемым по долгу службы?

— Это чрезвычайно сложный вопрос. Все снимается не так, как это происходит на самом деле. И это — одна тем нашего фильма. Часто в кино подобные эпизоды снимают бесстрастно, без эмоционального накала. Как производственную необходимость. И они теряют всякий смысл. Ведь на самом деле именно в сексуальности природа человека открывается более всего. Странно видеть в кино, как характер героя в интимной сцене раскрывается вразрез с его сутью. Не верю, что патологический преступник ведет себя в постели точно так же, как профессор или бизнесмен. Для актера важно понять, что интимные сцены — лучший способ раскрытия персонажа. То, что делаешь, пропустив через себя оправданно, искренне, становится красивым и не должно смущать.