МИСТИКА В ВИНЕ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Так уж заведено, что политики и чиновники стремятся обосновывать принятые решения, равно как и их провалы, рациональными аргументами. Иначе публика поставит вопрос «об их соответствии». У нас, судя по всему, складывается прямо...

Так уж заведено, что политики и чиновники стремятся обосновывать принятые решения, равно как и их провалы, рациональными аргументами. Иначе публика поставит вопрос «об их соответствии». У нас, судя по всему, складывается прямо противоположная картина. Чем более непрофессиональное принимается решение, чем серьезнее его последствия, тем сильнее стремление властей объяснить происшедшее не рациональными причинами, а откровенными фантазиями.

За примерами ходить далеко не надо. Прокатившаяся по стране волна отравлений алкогольными суррогатами вынудила рассмотреть этот вопрос на уровне правительственных структур. Причина трагедий ясна. Какие-то влиятельные люди, рассчитывая подмять под себя алкогольный рынок, выдавив с него независимых производителей, просчитались. И вместо установления собственной монополии развалили его. А при сохраняющемся высоком спросе «дыры» моментально были заполнены криминалом, начавшим сбывать, как это бывало на излете советской эпохи, тормозные жидкости под видом дешевого алкоголя.

Однако, вместо того чтобы признать провал своих претензий на направляющую и регулирующую роль, государственные чиновники вдруг начали объяснять происшедшее… заговором каких-то «вредителей» против правительства и его благородных замыслов. Договариваются даже до того, что во всем виноваты грузинские и молдавские виноделы, таким вероломным образом стремящиеся отомстить за изгнание их продукции с российского рынка. Этот мифотворческий вздор повторяют высокопоставленные лица и вовсю тиражируют официальные СМИ. В результате происходит постепенное стирание граней между мифом и реальностью.

Наши чиновники либо не догадываются, какой опасный механизм создания мифов они запускают (в конце концов, по той же логике их самих при желании можно будет обвинить в намерении кого-то потравить), либо не понимают, что за массовым увлечением мифами неизбежно приходит и массовое прозрение со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Впрочем, было бы слишком наивным упрекать обитателей высших эшелонов власти в недальновидности. Уж если им и потребовались мифы, так только для обоснования решений, имеющих вполне конкретные, земные измерения. Например, чтобы спасти тысячи соотечественников от угрозы отравления пойлом, сваренным «вредителями» и «заговорщиками», нужно вернуться к государственной монополии производства спиртных напитков. А некоторые идут еще дальше, предлагая огосударствить даже торговлю спиртным.

Подобные предложения полностью соответствуют традиции. Если что-то в стране выходит из строя или исчезает с прилавков, этому есть уже готовое объяснение: нельзя давать столько свободы частнику. Другими словами, мало государства. И не беда, что попытки государства взять на себя руководство тем или иным сектором экономики ранее завершались плачевно. В нынешней же ситуации, когда ответственных за то или иное решение в чиновничьих кабинетах найти вообще практически невозможно, риск подобной дезорганизации возрастает многократно.

Навязчивое стремление увеличить роль государства везде, где только возможно, слишком очевидно напоминает лозунг «Больше социализма!» на излете советской эпохи, который звучал тем настойчивее, чем меньше товаров становилось на прилавках. Возможно, авторы лозунга искренне полагали, что социализм как некая идеальная модель не раскрыл еще свой огромный преобразовательный потенциал. Не исключено, что и нынешние государственники убеждены, что наше государство тоже еще не проявило свои созидательные возможности. Беда лишь в том, что обычных граждан теоретико-идеологические построения не интересуют, а вот на реальные провалы, затрагивающие повседневные интересы миллионов, как и на лозунги, освящающие эти провалы, граждане реагируют весьма болезненно.