Подсудимые пока никак не могут объяснить присяжным, что они делали в день убийства около дома Анны Политковской

Подсудимые пока никак не могут объяснить присяжным, что они делали в день убийства около дома Анны Политковской

Когда государственные обвинители стали зачитывать прослушки телефонных переговоров подсудимых, в зале вновь стало шумно — защита принялась перебивать прокуроров, сбивая их с мысли. «Может, мне вообще замолчать! — в какой-то момент сорвалась обычно сдержанная прокурор Мария Семененко. — Будет ваша очередь представлять доказательства — да пожалуйста! Представляйте. Я не буду вам так мешать».

Крайне возбужденно защита и «аквариум» реагировали и на детализации телефонных соединений подсудимых Джабраила и Ибрагима Махмудовых, которые, по версии следствия, следили за Политковской и подвозили к ее дому киллера. Обе детализации были спроектированы Семененко на огромный монитор, так что маршруты передвижения братьев и нахождение их в зоне той или иной базовой станции с августа по середину октября 2006 года были хорошо видны всем. Из детализации Джабраила Махмудова выходило, что ближе к 7 октября (день убийства Анны Политковской) его привычные маршруты по столице изменились. Он стал все чаще оказываться на пересечении улиц Александра Невского и Лесной (где жила обозреватель «Новой»), в Архангельском переулке и на Чистопрудном бульваре (неподалеку от нашей редакции).

Начиная с 3 октября у Джабраила были довольно частые соединения с Ибрагимом, с дядей Лом-Али Гайтукаевым (находившимся в тот момент в СИЗО) и еще одним братом — предполагаемым киллером Рустамом Махмудовым. За два дня до убийства, 5 октября, с этими абонентами Джабраил созванивался несколько раз. Все разговоры длились по нескольку секунд. А накануне убийства, 6 октября, он разговаривал с дядей Гайтукаевым аж в 12 часов ночи, затем сразу же созвонился с Ибрагимом, а до того — в 23 часа — беседовал и с Рустамом. 7 октября с 13 до 17 часов шел активный перезвон. В этот промежуток времени, конкретнее — в 16.06, киллер как раз застрелит в подъезде дома на Лесной Анну Политковскую. И именно в районе Лесной улицы (так показывала детализация) все эти часы находился Джабраил. Причем созвон у него шел только с Ибрагимом и Гайтукаевым. Поговорит с одним, через три минуты с другим… Что касается Рустама, то его телефон весь день неактивен. Только в 16.23 — через 17 минут после убийства Политковской — на телефон Джабраила поступит входящий звонок от Рустама. Это будет его первое соединение за день. А начиная со следующего дня этот номер Рустама будет уже неактивен.

Детализация выявила и другую важную деталь: после 16.23 7 октября местонахождение Джабраила в столице сразу же меняется — он уже не находится близко от Лесной. А в последующие дни его можно обнаружить в зоне привычных для себя базовых станций: то есть ни на Лесной, ни на улице Александра Невского, ни на площади Тверской заставы, ни на Миусской площади Джабраил больше не бывал.

После исследования этих доказательств прокурор Семененко поинтересовалась у Джабраила Махмудова:

— Вот 7 октября в 15.52 вам звонит Ибрагим. В 15.55 из машины (на Лесной улице. — В. Ч.) выходит киллер. В 16.04 к дому приезжает машина Анны Политковской. В 16.05 машина Политковской паркуется у подъезда. В 16.12 киллер выходит из подъезда. И вы после этого звоните Ибрагиму, а потом вам звонит Наиль (Рустам. — В. Ч.)… Как вы объясните вот эту случайную хронологию?

— Я не доверяю этой детализации, их вообще, детализаций, 8 штук было. Я просил следователя вывезти меня на место, чтобы я показал, что я там мог делать… — несколько пространно ответил подсудимый и больше ничего пояснять не стал.

Детализация телефонных переговоров Ибрагима Махмудова была схожей. В первых числах октября он активно созванивался с Джабраилом, дядей Гайтукаевым и Рустамом. Его постоянное местонахождение в первых числах октября 2006 года такое же, как и у Джабраила, — недалеко от Лесной улицы. И так же, как у Джабраила, маршруты Ибрагима после 16 часов 7 октября резко меняются — больше в районе, где проживала Анна Политковская, он также не появлялся.

— Я окончательно запутался в детализации соединений, — подытожил услышанное и увиденное адвокат Джабраила Махмудова Мурад Мусаев, попросив признать эти документы «недопустимыми доказательствами» в связи с тем, что они попали в дело «непроцессуальным путем». Но каким именно — не уточнил.

Детализации в деле оставили. А прокурор Семененко зачитала присяжным расшифровки прослушек телефонных переговоров Лом-Али Гайтукаева от начала октября 2006 года. Что в очередной раз вызвало негодование защиты. Дело в том, что накануне, 7 октября, Гайтукаев из СИЗО уж очень эмоционально обсуждал со своими племянниками и двоюродным братом Бесланом Гайтукаевым некий «долг», говорил, что ему постоянно звонят люди и напоминают об этом, отчитывал собеседников за то, что они медлят («Уже два месяца прошло! Давай, короче, придите к какому-нибудь концу»).

Ну а после 7 октября ни о каком «долге» Гайтукаев с племянниками больше не говорил. Сам подсудимый объяснил присяжным эти странности тем, что к нему до сих пор обращаются люди, чтобы он помог им решить финансовые проблемы.

«Даже неудобно осознавать, что это так легко»

Прослушки телефонных переговоров подсудимых, расшифровки которых зачитали присяжным

С прослушками телефонных переговоров подсудимого Лом-Али Гайтукаева вышел шпионский детектив. О том, что его телефон находился на контроле у сотрудников ФСБ, было известно еще в 2007 году, однако на первый судебный процесс (в 2008—2009 годах — тогда присяжные вынесли оправдательный вердикт, но приговор был отменен Верховным судом) расшифровки разговоров представлены не были и вообще отсутствовали в деле. Официальная версия спецслужбы: записи уничтожены как не представлявшие оперативного интереса.

Стоит пояснить, что прослушка телефона Гайтукаева в 2006 году осуществлялась, конечно, не в рамках дела об убийстве Анны Политковской — когда начались эти оперативные мероприятия, обозреватель «Новой» еще была жива. Гайтукаева взяли в разработку в связи с подозрением в причастности к покушению на украинского бизнесмена Геннадия Корбана. Тогда обстреляли из автомата его бронированную машину, но, к счастью, никто не пострадал. Неудачливого киллера арестовали — им оказался выходец из Чечни, а предполагаемый заказчик — российско-украинский предприниматель Максим Курочкин — был убит на выходе из Киевского суда. В ходе следствия выяснилось, что организатором покушения был как раз Лом-Али Гайтукаев. И в августе 2006 года он был помещен в московское СИЗО, затем осужден, а спецслужбы продолжили слушать его телефонные переговоры. Вот, собственно, об этих прослушках речь и идет.

Трудно сказать, какие и чьи именно усилия были приложены к тому, чтобы записи оказались в деле, но, как бы то ни было, выяснилось: прослушки все-таки не уничтожены. За одним исключением — данных о разговорах Гайтукаева 7 октября 2006 года, в день убийства Анны Политковской, — по-прежнему почему-то нет. До этого дня — пожалуйста, после — завались… И эту странность еще предстоит объяснить.

Следствием был проведен целый ряд экспертиз записей телефонных разговоров Лом-Али Гайтукаева. Специалисты, в частности, установили, что голоса его собеседников принадлежат подсудимым Джабраилу и Рустаму Махмудовым.

Вот те выдержки из переговоров, которые были зачитаны присяжным.

5 октября 2006 года

Рустам: <...> Вроде бы у нас что-то получается, закроем дело, говорят. <...> Я разговаривал с теми, с нашими ребятами.

Лом-Али: Они были на связи?

Рустам: Да.

Лом-Али: Что они говорят?

Рустам: Говорят, что им не отдают долги, что они поехали, там, стараются.

Лом-Али: Надо же… Скажи им: как вы тяжело получаете долги <...>.

Рустам: Тот, который приехал, тоже просит. Скажи им, чтобы встретились. Позавчера они встречались. Ну никак не могут закончить. <...>

Лом-Али: <...> если бы забрали долг, хоть было на что дачку передать <...>.

Рустам: Когда звонят, ты отвечай.

Лом-Али: Разумеется, отвечу. Вчера я ответил. Вот жду — сегодня-завтра отдадут долг. Посмотрим, я вечером буду разговаривать <...>.

Следствие полагает, что в данном фрагменте под «тем, кто приехал», подразумевается подсудимый Сергей Хаджикурбанов, вернувшийся из мест лишения свободы и взявший на себя функции организатора убийства вместо арестованного Гайтукаева. А под «долгом» следует понимать как раз таки само убийство. По крайней мере дальнейшие разговоры Махмудовых и Гайтукаева позволяют усомниться в том, что речь идет о деньгах, а проведенная лингвистическая экспертиза установила: в беседах используются иносказательные обороты и ни о каком долге на самом деле речи нет — под этим словом стоит понимать нечто иное.

6 октября 2006 года

Неизвестный (предположительно, родственник Лом-Али Гайтукаева Беслан): Завтра все будет нормально, Лом-Али.

Лом-Али: Если не будет, то которые дома (в Чечне. — Ред.) сегодня со мной разговаривали, сказали: если вы с должником не можете решить, то мы сами решим. Покажите, сказали, хотя бы должника. (*Странно, не правда ли: кредитор не знает, кто должник? —*Ред.)

Неизвестный: Клянусь, Лом-Али, <...> завтра мы посмотрим.

Лом-Али: Ну ладно тогда… <...> потому что вот тот товарищ, оказывается, хотел встретиться, а если встретиться, то неудобно не показать, если тот скажет, покажите.

Неизвестный: Да, с одной стороны. Поэтому мы не хотим встречаться.

Лом-Али: Постарайтесь решить, не встречаясь.

Неизвестный: Хорошо. Завтра <...> будем, даст Аллах.

Лом-Али: Если с этим долгом не решить, наше положение … <...>

Неизвестный: Да-да. Клянусь, завтра, честное слово <...>.

Лом-Али: Уже два месяца прошло… Завтра, сегодня… (Слежка за Анной Политковской началась в конце июля. — Ред.)

Неизвестный: Да-да. <...>

Лом-Али: А тот тоже переживает <...>.

Неизвестный: Клянусь.

Лом-Али: Я знаю их …, если что, они же могут и в один день это все решить, это же не тяжелое дело.

Неизвестный: Да, не тяжелое.

Лом-Али: Даже неудобно осознавать, что это так легко.

Неизвестный: Разговора нет.

Лом-Али: Давай тогда.

6 октября 2006 года

Лом-Али: Мы же знаем, когда он возвращается домой, отвечают. Надо же, говорю, два месяца вы не могли найти его: когда он зашел — не выходит, когда он вышел — не заходит, — отвечали. А теперь говорят, мы же знаем точно, когда он возвращается. <...> Но если известно, когда он возвращается, он же имеет право, когда захочет вернуться. А что вы тогда, за каким … вы туда-сюда ходите? Если вы действительно собираетесь взять деньги, забрать долг, убрать его? Короче, вот этот товарищ, о котором ты говоришь…

Джабраил: Ага.

Лом-Али: Посмотреть, что он сделает <...> хотя бы в течение недели <...>. Если что не получается, сказать людям <...>: забирайте сами долг, то его заберут, понимаешь?

Джабраил: Понимаю, конечно.

Лом-Али: Нельзя сказать, что они не могут найти человека, чтобы забрать долг.

Джабраил: Разумеется, нет. Да мы это знаем по-любому. Знаем это.

Лом-Али: Это была оказанная мне любезность. <...> Эти двое там встали, пытаются сторожить, встали… Как телефон включили, то понятно же, что это где-то рядом. <...> когда приходит домой, известно же, говорят. Два месяца … <...>. Я спрашиваю: он дома? Нет, говорят. <...> Да колются себе и ходят оба, наверное, … Они ничего и не собираются делать <...>. Ситуация есть…

Джабраил: Что?

Лом-Али: Пусть полностью объяснят тебе ситуацию. Потому что они же знают, где что все, понимаешь?

Джабраил: Ага. <...>

Лом-Али: Сделай дело, сядь, поговори. Смотрите, эй, скажи… <...>. Клянусь Кораном, это такое дело, что люди без проблем <...> забрали бы долг. Понимаешь?

Джабраил: Я понимаю.

Лом-Али: Никто больше не нужен, один человек может пойти и сам забрать этот долг, если захотеть.

Джабраил: Да, действительно.

Лом-Али: А эти …, уже два месяца прошло. <...> Давай, короче, сказал там <...>, если сегодня не получится, выясним, что выйдет у того <...>. А то мне те звонят вчера: мы сами могли бы этот долг забрать, покажите нам должника. Они же не знают, где он, понимаешь?

Джабраил: Ага.

Лом-Али: А если они заберут там…

Джабраил: Ну тогда это уже будет фигня.

Лом-Али: … это будет. <...> вот такая ситуация, короче говоря. <...> Спрашиваю: где он? Он навстречу нам попался, мы с ним встретились лицом к лицу, говорят… (В один из дней начала октября киллер столкнулся в подъезде с Анной Политковской. — Ред.) <...> Я не знаю, чем они занимаются. Короче, давай, бери машину, пусть объяснят все. Вот тот товарищ <...>, если ты заберешь долг, сказать ему: тысяч десять—двадцать—тридцать долларов дадим тебе. Понимаешь?

Джабраил: Понимаю.

Лом-Али: Он же доволен будет.

Джабраил: Конечно, он будет, нормально.

Лом-Али: Все, давай. Сам сообразишь. <...> надо добиться, чтобы это сделали.

Джабраил: Хорошо.

Лом-Али: Потому что главное — взять должок, остальное тому не проблема. <...> Лучше поделиться.

Джабраил: Даст Аллах.

Лом-Али: А то эти будут топтаться. <...>

После 7 октября 2006 года проблема «долга», о котором шли столь эмоциональные разговоры, больше не поднималась, зато говорилось о том, что «вот денежки есть, которые должны».

Отдел расследований