Очередь в рай.суд

Подробности

Только после смерти отставного контр-адмирала-подводника в очереди за справкой комиссариаты сумели обслужить всех военных пенсионеров. Теперь они выстроились в бесконечном карауле у районного суда. Приемный день один — понедельник....

Только после смерти отставного контр-адмирала-подводника в очереди за справкой комиссариаты сумели обслужить всех военных пенсионеров. Теперь они выстроились в бесконечном карауле у районного суда. Приемный день один — понедельник. Средний возраст очередников — 75 лет

Смерть контр-адмирала Ивана Паргамона, о которой рассказала “Новая” в № 9, открыла военным пенсионерам в Петербурге двери городского военкомата, но не суда. Вероятно, потому, что по пути в суд никто из стариков еще не умирал. Очередь сюда по-прежнему выстраивается каждый понедельник.

Из 57 тысяч бывших офицеров Советской армии, имеющих право на надбавку к пенсии за три года, но не получивших ее, сегодня в Северной столице только около 600 отсудили причитающиеся им деньги. Остальные всё так же мерят длину очередей своими больными ногами.

Участник Великой Отечественной войны и советских ядерных испытаний на Новой Земле, 79-летний контр-адмирал Иван Паргамон, в начале этого года тоже пытался добиться от государства выплаты недополученной пенсии. Сердечный приступ настиг знаменитого подводника по дороге в горвоенкомат. Скоропостижная смерть Паргамона вызвала такой переполох в Петербурге, что военкомат в считаные дни научился справляться с очередями и нервозными ситуациями.

Поочередно отчитавшись перед военным комиссаром Петербурга и Ленобласти Игорем Бескровным, чиновниками городской администрации и лично перед губернатором Северной столицы Валентиной Матвиенко, сотрудники этого быстро и печально прославившегося учреждения запаслись лекарствами для стариков, организовали дежурство врача и изменили график приема посетителей.

— Мы, конечно, рассчитывали на наплыв пенсионеров, но не в таком же количестве! — признался в беседе с корреспондентом “Новой” начальник центра соцобеспечения петербургского военкомата Михаил Лободин. — Сегодня мы парализовали остальную работу, бросив все силы лишь на это дело…

В “этом деле” — выдаче старикам справок об отказе (именно такие справки нужны для подачи документов в суд) — задействованы девять сотрудников городского военкомата. По словам Лободина, любую очередь они ликвидируют за час-два. Прием каждого пришедшего занимает 45 секунд. Кроме того, с февраля военный комиссариат предоставляет военным пенсионерам выписки из личных дел о последнем месте службы и размере оклада. То есть теперь истцам больше не нужно направлять запрос в отдаленные военные городки, многие из которых давно быльем поросли.

Зато пробиться в здание Октябрьского федерального суда на улице Почтамтской, 17, по понедельникам практически невозможно. До сих пор это единственный приемный день в неделю для пенсионеров. По-прежнему списки очередников ложатся на круглый столик на Главпочтамте вечером в воскресенье (почта находится рядом с судом, открыта круглосуточно, поэтому пенсионеры греются здесь всю ночь в ожидании приемных часов судейской канцелярии). В минувший выходной первые фамилии в школьную тетрадку в клеточку были вписаны к семи вечера. А к 7.30 утра в очередь за справедливостью выстроились уже триста с лишним человек.

…Утро понедельника. У суда, как обычно, не протолкнуться. Какая-то сотрудница, проталкиваясь к дверям, с раздражением бросает в толпу: “Опять эти старые вояки! Бедные! Денег им не хватает! Получают, получают — все мало…”.

— Сегодня всем кажется, что мы много получаем, — говорит 76-летний Егор Птахин, в прошлом моряк-подводник. — Высокие пенсии (больше, чем у гражданских), доплаты за выслугу лет, коэффициенты, надбавки… Но почему, когда я двадцать лет служил на атомной подводной лодке, перенес несколько аварий, рисковал жизнью, жену и сыновей видел раз в год, — почему тогда никто не говорил, что нам много достается?

Ольга Анатольевна Петрухина, “молодая женщина”, разменявшая шестой десяток лет (средний возраст очереди — 70—80 лет), приехала в Петербург из Ростовской области. Отсуживать деньги мужа. По доверенности. Ему самому уже не по силам. С вокзала (поезд прибыл около полуночи) — сразу на почту. В список записалась 105-й…

— Муж на учете стоит в петербургском военкомате, — объясняет Ольга Анатольевна. — А чтобы с голода не умереть, нам еще в конце 90-х пришлось уехать из Ленинграда. Тут такие цены были: на хлеб, на молоко, а квартплата!.. Небо и земля по сравнению с остальной Россией. Мы бы здесь просто не выжили. А в Ростовской области купили дом, есть огород, хозяйство…

В Ленинград Петрухины в 1991 году бежали из Тбилиси. Под обстрелом. Вылетали на вертолете с военного аэродрома.

— Без денег. Без вещей. В Грузии муж закончил службу. В России — все с нуля. Понимаете? — она заглядывает в глаза, ищет участия. — После стольких лет службы в армии у него не осталось ничего.

На запястьях у очередников — порядковые номера, написанные синей ручкой. После трехсотого уже не занимают, потому что знают: пропускная способность суда за понедельник — двести человек. Ну, может, 210. Ради этой небольшой погрешности и стоят на морозе остальные.