Русская живопись в Музее Монмартра Собственно, Монмартру не так уж нужны художественные выставки. Он сам – артефакт, с пышными и грязноватыми ворохами восточных тканей в дверях лавок у подножия холма, с рейсовым «монмартробусом», который...

Русская живопись в Музее Монмартра

С

обственно, Монмартру не так уж нужны художественные выставки. Он сам – артефакт, с пышными и грязноватыми ворохами восточных тканей в дверях лавок у подножия холма, с рейсовым «монмартробусом», который грузно взлетает по скользкому булыжнику крутых переулков и учтиво тормозит по знаку старушки в белой панамке на углу извилистой рю Лепик. Он жонглирует вывесками: кафе «Вилка» по аскетизму деревянных столов и лицам юных завсегдатаев напоминает воздух «Китайского летчика Джао Да», траттория «У Портоса» не нуждается в комментариях, «Бутик Ангелов» (где действительно продаются только вещи и вещицы, меченые изображениями ангела) соседствует с лавочкой старинных парфюмерных флаконов, издали сверкающей цветным стеклом. Фуникулер взлетает на холм — и на пассажира слева, из узкой улицы Сюзанны Валадон, валится высокий прямоугольник ясного парижского неба. Кажется, ангелы Монмартра кружат именно в этом столбе синего света.

За квадратной площадью Тертр, тесно уставленной мольбертами и столиками кафе «У матушки Катерины», «У моей кухни» и «У кадета из Гаскони», — поворот на тихую рю Корто. Музей Монмартра, трехэтажный особняк с садом во дворе (зеленоватые стеклянные двери, за ними — розы и два кривых грушевых дерева), полностью занят до 21 сентября выставкой живописи «русских парижан».

Работы на выставке — из частных коллекций Парижа. Но можно ли назвать «частной коллекцией» дом семьи Серебряковых, где Екатерина Борисовна, последняя в династии художников, хранит наследие матери — Зинаиды Серебряковой и брата Александра, известного дизайнера ар деко? Можно ли назвать «частной коллекцией» собрание в 2000 неизвестных листов М.В. Добужинского, которое хранил сын художника Ростислав Мстиславович?

Вопрос о покупке Россией этих собраний вставал не раз. И повисал в воздухе.

Выставка в музее Монмартра — сущий калейдоскоп, пестрые осколки мощного наследия 1900 — 1920-х. Несколько листов Добужинского. Среди них — великолепная акварель 1921 года: заснеженные и заброшенные петербургские дворы у Львиного мостика на Фонтанке. По духу трагический лист явно примыкает к циклу «Петербург в 1921 году». Несколько разноликих Бенуа: эти эскизы к «Петрушке», в разных вариациях, выставлялись, кажется, везде, но рядом — малоизвестный акварельный вид Петербурга, ничуть не уступающий знаменитому «Версальскому» циклу. Несколько листов Юрия Анненкова (среди них — великолепный портрет поэта Владимира Пяста). Экзотический, насмешливо-дружеский портрет Гумилева работы Натальи Гончаровой выполнен в Париже в 1917 году и почти воплощает мечту акмеиста: «Пусть сделает меня Творец персидскою миниатюрой…». Деревянная скульптура посадницы Марфы Борецкой выполнена Дмитрием Стеллецким уже в эмиграции — и непокорная новгородская боярыня напоминает готические полихромные изваяния святых. Полотно Бориса Григорьева — одна из вариаций его сквозной темы парижского «дна». Но рядом — архивная фотография 1920-х: Григорьев с семьей в мастерской, на фоне работ.

Кажется, три четверти не репродуцировались. Где эта гротескная «Расея»?

…Ларионов, Любовь Попова, Александра Экстер, Соня Делоне, Баранов-Россинэ, декорации Билибина к балету «Жар-Птица». Весьма лапидарны подписи (что для русского зрителя — не беда: он всегда может обратиться к словарю Д. Северюхина и О. Лейкинда «Художники русской эмиграции», чуть ли не лучшему отечественному гуманитарному справочнику 1990-х). Малая часть континента «Русское наследие ХХ века за рубежом». Калейдоскоп — из осколков наследий и судеб. Но — необычайно яркий.

Между тем на Лазурном Берегу, на курорте Сен-Поль, открылась большая экспозиция русского авангарда (1 августа обстоятельная статья о ней опубликована в газете «Монд»). В Антибе, в доме-музее Пикассо, идет выставка Сарьяна.

…Видимо — помимо прочих смыслов — это еще и знак довольно плотного «летнего присутствия» русских во Франции. И, сказать по совести, лестный знак.

Как ни забавно, более лестный, чем знаменитая история о «золотых 1900-х», когда на Лазурном Берегу к летнему приезду русских готовили неисчерпаемый запас любимого нашими компатриотами (и только ими!) сладкого шампанского.