В кольце дронов

Атака саудовских заводов — демонстрация Ираном новых технологий ведения войны

После атаки дронов на нефтяной комплекс Саудовской Аравии в Абкайке, о котором мы писали 19 сентября, наступил этап осмысления. Облеченная доверием экспертного сообщества DefensNews опубликовала подборку мнений об инциденте израильских специалистов и военных, отвечавших в разное время за ПВО страны. Это, пожалуй, самое ценное свидетельство на сегодня: последние несколько лет в мире есть лишь два места, где дроны и реактивные снаряды сбивают непрерывно, — это Израиль по всей границе и это российские базы Хмеймим и Тартус в Сирии. Именно там накоплен самый обширный и актуальный опыт борьбы с подобными целями. Одновременно Министерство обороны РФ прямо на авиабазе Хмеймим представило журналистам, в том числе и «Новой газете», новые данные о накопленном нашими зенитчиками в Сирии опыте. В это же время стала понятна и конфигурация средств ПВО вокруг злосчастного нефтяного комплекса. Таким образом, можно уже более точно представить параметры атаки, имеющей важнейшее значение для военно-политической ситуации на всем Ближнем Востоке на несколько лет вперед, а также цели, которые себе ставили ее организаторы.

«Атака, которой мы ранее не видели», — заявил Майк Помпео журналистам, объясняя фиаско построенной специалистами США ПВО Саудовской Аравии.

Госсекретарь был неправ: удары группами дронов и ракет даже большими, чем в атаке на Абкайк, очень распространены на Ближнем Востоке. Их много лет практикуют и палестинцы, и «Хезбалла», и запрещенный в России ИГИЛ. Неожиданностью стал грамотный выбор маршрутов и направлений, комбинация средств и выбор объекта. То есть оборона просто была не готова к крутому повороту мысли нападавших, осуществивших непредусмотренный сценарий.

Технари, делающие подобные аппараты для террористов, не стесняются убогости их самолетиков. Всего на подлете к нашим военным объектам в Сирии сбито 118 кустарных летательных аппаратов (58 с 1 января этого года).

Пощупав их руками, могу смело сказать — в авиамодельных кружках в советских пионерских лагерях делали аккуратнее и надежнее.

Но они быстро создали совершенно новую оперативно-тактическую обстановку по всему ближневосточному небу.

Террористам достаточно и такого исполнения: быстрая сборка из фанерных частей, выпиленных по простейшим лекалам, оклейка плоскостей бумагой, пластиковая посуда под бензин и копеечный двигатель — по силам и средствам людям, не знающим алфавита. Для сборки достаточно помещения 3х3 метра в тоннеле в горе, в сарае, в палатке. Главная часть — блок управления с дешевым процессором, памятью с картами, приемником GPS — вставляется одним специалистом на дюжину сборщиков.

Маршрут дрона может быть сколь угодно извилистым, но в конечную точку он выйдет без ошибок. Поскольку многие из них в Сирии были посажены нашими специалистами по радиоэлектронной борьбе (РЭБ), перехватившими управление, дроны можно изучать в первозданном виде — все органы управления, микросхемы, память, приборы немедленно отправляются в Москву.

После того как наши специалисты начали сажать дроны, развернулось подобие научно-технического соревнования. По информации МО, за счет дополнительных баков противник увеличил дальность до 250 км. Появились дроны, оснащенные видеокамерами, определяющими цель или точку сброса.

Наконец, недавно обнаружены машины, управляющие роем. То есть ценную начинку несет только один аппарат и тащит с собой несколько совсем упрощенных. Тут полезно знать, что принцип управляющего аппарата был заложен в бортовую систему советских морских ракет «Гранит» (до сих пор на вооружении крейсера «Петр Великий») еще в 1969 году: при групповом старте они движутся на предельно малой высоте в полном радиомолчании, лишь одна время от времени поднимается на высоту, проверяя правильность курса, и передает информацию остальным. В случае если ведущая ракета выходит из строя, ее место занимает следующая.

Этот принцип и поныне закладывается в конструкцию всех новейших российских противокорабельных ракет. Понятно, какой путь прошла техника террористов, начинавших 40 лет назад с обычных неуправляемых реактивных снарядов, запускавшихся по таймеру из покинутого двора. В последнее время фиксируются попытки защитить электронику управления дронов от воздействия российских средств РЭБ.

И, наконец, появились модели с дельтавидным крылом, на которых устанавливают приборы воздушного давления. Это позволяет им менять заданную высоту на избранных участках маршрута. Таким образом, развивая на высоте 4 км скорость до 200 км/час, дроны движутся по непредсказуемому маршруту, произвольно меняя высоту и скорость.

У них мизерная площадь эффективного рассеяния радиосигнала, главный параметр видимости для локаторов ПВО. Ведь единственный отражающий сигнал зенитного радара элемент — торец двигателя — размером с мой кулак. Даже боезаряд, и тот в пластике.

Дальность полета дронов прямо соотносится с их размерами, определяющими скорость и объем топливного бака, — это непреложное правило. По свидетельству наших собеседников на авиабазе,

ни один из подобных аппаратов, с которыми сталкивались израильтяне и наши военные, пока не способен развить скорость выше 200 км/час и пролететь больше 250 км.

Стоящие на вооружении Ирана беспилотники, летающие на 450 км и далее, уже имеют размах крыльев от 8 м. Аппараты, показанные в Эр-Рияде, имеют те же размеры, что и предъявленные журналистам на авиабазе Хмеймим. То есть и дальность у них примерно одинаковая.

Хотя, по словам генерал-майора Конашенкова, официального представителя МО РФ (зенитчика по основной военной специальности), все дроны были сбиты не ближе 14 км к базе Хмеймим, вражеские операторы непрерывно экспериментируют с маршрутами и точками пуска. В частности, в последней атаке 3 сентября беспилотники заходили за базу с разных направлений. И один — с акватории Средиземного моря. То есть запускали его с малого судна, скорее всего, с катера или рыбацкого баркаса.

Считается, что пока зенитные установки малых радиусов действия «Панцирь-С1», «Тор-М2» полностью справляются с «малой авиацией» моджахедов. Именно подобных комплексов ПВО не хватало армии Саудовской Аравии, чтобы уничтожить две дюжины аппаратов, частично сжегших крупнейший в мире нефтекомплекс. Более того, реактивные снаряды, наряду с дронами атакующие наши базы, они сбивают не менее успешно — 31 ракета на 27 сбитых снарядов — с коэффициентом, близким к единице.

Но простота и скорость изготовления беспилотников такова, что даже небольшие зенитные ракеты тактических комплексов стоят неизмеримо дороже своих целей.

И если в будущем на наши позиции обрушится море заранее заготовленных в пещерах «детских авиамоделей» с китайскими процессорами десятилетней давности и бензином в бутылках из-под питьевой воды, никаких денег и ракет не хватит на это оружие трущоб. В еще более сложном положении находится Израиль — его ракеты стоят намного дороже российских. Во всех ведущих странах срочно тестируют новые, дешевые средства борьбы с низколетящими целями.

Вооружившись этими знаниями, снова вернемся из Сирии в Саудовскую Аравию. Сравним фотографии фрагментов дронов, представленных журналистам саудовскими военными в Эр-Рияде (1, 2, 3), и трофеи нашей ПВО в Хмеймиме.

Как видим, дельтовидные крылья используют и сунниты в ИГИЛ и шииты в Йемене.

Дано:

• Расстояние от районов захваченных хуситами в Йемене до нефтекомплекса в Абкайке не менее 840 км.

• В атаке участвовали высокотехнологичные крылатые ракеты с возможной дальностью до 2000 км (такие характеристики имеет иранский прототип) и скоростью до 850 км/час.

• Одновременно удар нанесли дроны со скоростью не более 200 км/час и дальностью до 200 км.

• Удары были нанесены синхронно.

• При запуске с территории Ирана атака должна была пройти по зоне ответственности крупнейших военных баз США в Катаре и Бахрейне, имеющих самую продвинутую и многоуровневую систему ПРО и ПВО. Их радары контролируют всю зону Персидского залива и Ближнего Востока вплоть до Сирии. Никаких дронов американцы не заметили.

Наиболее вероятной при таком стечении исходных данных мне кажется версия организованной иранцами показательной демонстрации для мировой общественности и американских военных. Как будет развиваться гипотетическая война, когда ВС США атакуют территорию Ирана, его нефтепромыслы или его корабли? Крылатые ракеты действительно могли прилететь из Йемена. Учитывая, что фотографии комплекса в Абкайке до и после атаки сделали йеменцы (до миллиона которых проживает в Саудовской Аравии) или местная шиитская агентура, легко допустить, что и дроны запускали они.

Пуск мог быть осуществлен даже из самого центра страны, хотя бы из окрестностей столицы: все аппараты легко умещаются в небольшой фургон, с него же и запускаются. Одновременно часть дронов могли запустить с катера прямо у берега недалеко от Абкайка. При такой малой дистанции цели точно никто бы не заметил, все локаторы на базах США в первую очередь смотрят на воды залива, на берега Ирана.

Главная проблема — точная синхронизация всех пусков. Ведь дроны и крылатые ракеты с разных сторон должны прилететь одновременно. И эта сложная задача была выполнена.

Миру показали, что возможно уничтожение или выведение из строя надолго нефтяного комплекса всех стран Персидского залива с самых разных направлений, в том числе из южного Ирака, где живут симпатизирующие Ирану шииты, с моря, из гор Йемена, изнутри Саудовской Аравии. Ну, и с территории Ирана, разумеется. Нападение может иметь массовый характер, когда никаких средств ПВО не хватит, чтобы прикрывать одновременно обширные территории (на что и пытался сослаться в своих оправданиях перед саудитами Майк Помпео).

Санкции вокруг Ирана сжимаются. В этих условиях он может попытаться торговать нефтью по серым схемам, как это делал ИГИЛ, привлекая партнеров в Турции и даже в Европе. По высказываниям иранской печати, возможны активные действия США с целью принудить Иран прекратить торговлю нефтью. Для этого надо перестать грозить из твиттера и начать военную операцию в заливе.

Тогда может реализоваться другой сценарий, разработанный в Тегеране. Полагаю, нападения на танкеры в июне также продемонстрировали один из инструментов, которым располагает Иран. Суть этих якобы «анонимных» атак — демонстрация решимости и предупреждение всем нам. Начнется нефтяной апокалипсис и мало никому не покажется.

Хмеймим — Москва