Нелепая возникла задачка. Из пункта А вышел народ. Черт знает, куда и с какой скоростью направился. Из пункта Б выехал народный автомобиль, столь же целеустремленный. Когда, спрашивается, и где они встретятся, если придется ориентироваться...

Н

елепая возникла задачка. Из пункта А вышел народ. Черт знает, куда и с какой скоростью направился. Из пункта Б выехал народный автомобиль, столь же целеустремленный. Когда, спрашивается, и где они встретятся, если придется ориентироваться не только на дорожные знаки, но и на денежные? Двадцать лет назад возникла эта задачка. С той поры автомобиль поменял название, а народ – и название, и направление. И уже не с «Орбитой», а с «Одой» намерен встретиться не советский, а российский народ. И денежные знаки уже несколько раз поменялись. Только дорожные все те же.

Поощрение и наказание

Сначала хочется помахать рукой и передать привет Леониду Якубовичу. Ну вы его, наверное, знаете — он рекламировал «Оду» по телевизору.

К Якубовичу претензий нет. Перед камерой держался неплохо и говорил искренне. Да и мы тут не станем кривить и изворачиваться. Нормальная машина для всякого простого человека, живущего только на зарплату, премию, доходы от совместительства, случайной шабашки, левой халтуры и продажи редиски со своего участка, на который он пока что добирается «зайцем» на автобусе.

За те деньги, что стоит «Ода» (около трех тысяч долларов), лишние требования к ней предъявлять неприлично. Ну а самым необходимым она вроде бы отвечает. Спросим мнение об этой машине у первого попавшегося владельца «Оды». Им случайно оказался житель Ижевска Виктор Васильевич Коваленко. Ему уже за 70, машина у него с 1989 года, прошла 74 тысячи километров без всяких осложнений.

— Ну, где-то тарахтит, где-то постукивает, — скромно говорит автовладелец, — но я езжу на ней на дачу и не жалуюсь.

А ведь стоит ему пожаловаться, как забегают вокруг его «Оды» ребята с гаечными ключами. Перед Виктором Васильевичем они снимут шляпу, а с его машины – цилиндр. Понятное дело: Коваленко двадцать лет был главным инженером Ижевского автозавода. В 1974 году он сменил на этом посту самого Маслюкова, потихоньку двинувшегося в вице-премьеры. За эти годы Коваленко пережил в автомобильной сфере несколько переворотов, причем один – буквальный. Это когда он перевернулся с еще одним будущим вице-премьером — Каданниковым — в его служебной машине (Каданников в ту пору возглавлял одно из производств на ВАЗе). Машина, опрокинувшись, легла на крышу, а происшествие легло в основу дружбы и сотрудничества двух российских автозаводов (к чему это привело, потом скажем отдельно).

— «Оду» я не покупал, — со смехом поясняет Виктор Васильевич. — Мне ее из первой партии выделил генеральный директор – в наказание за плохое качество.

Ну, раз нам так повезло с первым встречным, надо воспользоваться случаем и расспросить его об истории создания «Оды» – и.о. народного автомобиля.

Развал и схождение

Тут все свои, и можно говорить о том, что автомобиль никогда не был для «Ижмаша» основной продукцией. Хотя автомобиль и давал большую отдачу в бюджет, здесь больше внимания уделяли тому, что давало отдачу в плечо. Гигант военно-промышленного комплекса относился к Министерству оборонной промышленности СССР и, как рассказывает Виктор Коваленко, являться к министру с автомобильными проблемами порой было неуместно.

— У меня тут танки без пушек, самолеты без пулеметов, а ты со своим автомобилем лезешь! – раздражался министр.

Но вот ижевский «Москвич» так устарел, что предлагать его покупателю можно было только после захода солнца.

В 80-е перед «Ижмашем», как и перед АЗЛК, была поставлена задача: создать конкурентоспособный автомобиль.

— Мы и слова-то такого не знали – «конкурентоспособный», — смеется Коваленко, — но создали, в основном из оружейников, конструкторское бюро и начали разработку «Иж-2126», которую в дальнейшем назвали «Орбитой». У нас тогда все названия были планетарно-космическими. Министр купил нам для образца «Форд-Сьерру», мы его драконили, расчленяли и изучали.

В то время автомобиль не мог появиться с бухты-барахты, и «Орбита» возникла как подарок к XXVII съезду КПСС. В 1984 году машина прошла испытания, но испытания ее создателей были еще впереди. На одном автомобиле сошлись интересы четырех министерств – оборонной промышленности, автомобильной промышленности, машиностроения и авиационной промышленности. Спрашивается: при чем тут авиация? А при том, что двигатель делал уфимский завод, относящийся к Авиапрому. Так что – от винта!

Комсомол, взявший, как ему полагалось, шефство над выпуском нового автомобиля, уже устраивал на опытных образцах автопробеги в честь 70-летия ВЛКСМ, а руководители автозавода никак не могли завершить свой «пробег» по московским кабинетам. Привести к общему знаменателю интересы различных ведомств удалось едва ли не в новогоднюю ночь. Необходимое постановление ЦК КПСС и правительства СССР удалось пробить с помощью Юрия Маслюкова 2 января 1986 года.

— Опохмелились после Нового года и подписали, — комментирует Коваленко. – Но после этого мы потеряли еще несколько лет, утрясая вопрос, на каком оборудовании будем работать — нашем или импортном.

Автомобиль явно устаревал еще до постановки на конвейер, а впереди были годы развала и схождения – развала производства и схождения голодных рабочих «Ижмаша» на площади перед зданием местного правительства.

На вкус Державина

И все же дым из выхлопной трубы отечественного автомобиля нам сладок и приятен. На сегодняшний день в Ижевске изготовлено около 94 тысяч «Орбит» и «Од». «Одой» автомобиль стал после того, как выяснилось, что с названием «Орбита» его запатентовать нельзя (уже есть какое-то изделие с таким названием – то ли миксер, то ли кофеварка). Был объявлен конкурс на лучшее название, в котором уверенно победил генеральный директор «Ижмаша» Владимир Гродецкий.

— Назовем «Одой», — сказал он, — и чтоб никаких возражений!

Старик Державин его заметил бы и благословил бы...

В конструкторском плане сегодняшняя «Ода» ничуть не новее «Орбиты» 20-летней давности. Но, говорят, появились хорошие материалы и возрос уровень исполнения. К тому же в 2000 году в Ижевск пришел инвестор – группа компаний «СОК» из Самары — и подписал соглашение между «Ижмашем» и АвтоВАЗом. На «Ижмаше» стали собирать вазовскую «шестерку». Выпуск машин, в том числе и «Оды», резко наращивается. Завод рассчитался с долгами и стал платить зарплату. Наладилась дисциплина. И если в недавние времена мимо охраны можно было пронести, громыхая, хоть глушитель, хоть задний мост, то теперь список изъятых в проходной ценностей вызывает тревогу за будущее воровского ремесла. Одного задержали с резиновой присоской, другого – с парой хлопчатобумажных рукавиц, третьего – с сотней граммов соды… Карла Маркса нет на этот капитализм!

Ну а за проходной торгуют семечками и «свежими» автомобилями. В Ижевске «Оду» ласково и весело зовут «ведром с болтами». Еще ласковее и еще веселее расшифровывают слово «Ода» — как «очень дрянной автомобиль». Смеются при этом добродушно и, похоже, ничего серьезного против машины не имеют. Кого из конкурентов вытеснит «Ода» с автомобильного рынка — это вопрос завтрашнего дня. Сегодня же в целях роста популярности этого автомобиля, видимо, следует поставить предварительную задачу – вытеснить из анекдотов «Запорожец».