Тирания на дому

В России до сих пор не принят закон о предотвращении домашнего насилия. Питерские правозащитники обратились к Павлу Астахову

Брянская трагедия — не первая (тысячи похожих) и не последняя? Петербургские правозащитники, 12 апреля направившие официальное обращение главному детскому омбудсмену России Павлу Астахову, убеждены: это зависит от того, будут ли сделаны выводы.

Убийство 9-месячной Ани Шкапцовой — закономерное, жестокое и неизбежное следствие дыр в российском законодательстве, считают эксперты, долго и подробно изучающие проблему. Они предупреждают: удалимся от «семьи», не приблизим к ней закон — похороним еще не одну мать и не одного ребенка…

Сейчас полицейские в Брянске ищут средства, чтобы установить памятник «Невинной жертве» — 9-месячной Ане, по версии следствия, убитой собственным отцом, 31-летним Александром Кулагиным. До этого они собирали деньги на похороны девочки. Ее родители с 30 марта — под арестом. На днях им предъявлено обвинение.

Страшнее другое. Сами стражи порядка признают: малышка осталась бы жива, будь у них полномочия, возможности, основания вмешаться в семейные дела пораньше — пресечь домашнее насилие до беды.

О том же говорят петербургские и московские правозащитники. 12 апреля специалисты региональной общественной организации «Институт недискриминационных гендерных отношений (ИНГО). Кризисный центр для женщин» отправили обращение уполномоченному по правам ребенка в России Павлу Астахову.

Нажмите на документы для увеличения.

— Следствию удалось выяснить, — говорит директор Кризисного центра Наталия Ходырева, — что убийству Ани Шкапцовой предшествовали многолетние регулярные избиения Александром Кулагиным членов нескольких семей, включая детей. В первом браке мужчина на протяжении 9 лет избивал свою первую жену Светлану, и тем не менее оставался безнаказанным. Бил Кулагин и своих детей от этого брака. После того как первая жена ушла от него, Кулагин нашел себе другую, гражданскую жену — Ирину. Ее с детьми он тоже постоянно избивал, пока и та его не покинула. Продолжились побои и в третьей семье Кулагина. 4 марта Кулагин не ограничился битьем 19-летней Светланы Шкапцовой, а ударил и 9-месячную Аню. Как видно из всей предшествующей истории, для него это не было чем-то необычным. К смерти малышки вели более 10 лет регулярного насилия.

«Об угрожающей ситуации в семье прекрасно знали правоохранительные органы: еще первая жена Кулагина неоднократно обращалась в милицию, — отмечают авторы письма. — Не случайно у полицейских, расследовавших инсценированное «похищение» Ани, сразу же появились подозрения об убийстве. Досье на Кулагина к тому моменту накопилось огромное. Однако пока не случилось убийство младенца, насильника никто не остановил».

«Случай Кулагина — не исключение, а правило, — подытоживают в послании к Астахову правозащитники. — О домашних насильниках известно на всех уровнях российской правоохранительной системы. У каждого участкового на учете десятки, а то и сотни похожих семей. Но несмотря на то, что жертвы насилия в семье обращаются во все возможные инстанции, ни милиция, ни суд, ни медицинские учреждения, ни социальные службы не могут им реально помочь».

И те, и другие, и третьи подчеркивают, а правозащитники подтверждают: правоохранительные органы бездействуют не по лености или злому умыслу. В российском законодательстве нет понятия «насилие в семье». Не предусмотрены меры экстренной защиты жертв такого насилия. Стражи порядка не наделены конкретными функциями реагирования на него. В нашей стране до сих пор не принят закон о предотвращении домашнего насилия. С 1995 года документ 48 раз выносили на обсуждение в Госдуме и всякий раз отклоняли.

Не то что европейские страны, ближайшие соседи — бывшие союзные республики Украина, Кыргызстан, Армения, Молдова и Казахстан — опередили нас, несколько лет назад разработав и претворив в жизнь аналогичные законодательные нормы. В МВД Казахстана еще в 2001 году создано подразделение из 96 офицеров, занимающееся исключительно решением проблем семейного насилия.

«Парадоксально, — пишут специалисты детскому омбудсмену, — полицейские, даже стремясь на помощь потерпевшим, разводят руками: «Мы ничего не можем сделать». Сегодня российская полиция неспособна вовремя реагировать на случаи домашнего насилия. Нет механизмов, которые бы позволяли правоохранительным органам выполнять профилактическую функцию. Они в силах только наказать, когда случится убийство. Государство фактически отказывает нам в реализации нескольких важнейших прав человека, закрепленных в Конституции РФ, — праву не подвергаться насилию (ст. 21), праву на жизнь (ст. 20) и на государственную защиту (ст. 45). Так продолжаться не должно».

Авторы обращения, ссылаясь на мировую практику, просят Павла Астахова о конкретных действиях. Первое и главное: вместе с депутатами Госдумы РФ законодательно закрепить понятие «насилие в семье» — принять модельный закон. Далее специалисты подробно объясняют, как легально и эффективно предотвращают домашнее насилие не только в Европе, но и в Азии. Почему 17 лет этого нельзя добиться в России?

Цифры

По официальной статистике МВД РФ, в России 40% всех тяжких насильственных преступлений совершается в семье. За 2002–2006 годы общее количество «домашних» преступлений возросло в два раза. На январь 2009 года на учете в милиции состояло 212,7 тысячи семейных дебоширов.

Ежегодно более 14 тысячи женщин погибает от рук мужей и других близких.

26 тысяч детей каждый год становятся жертвами преступных посягательств родителей. Из них около 2 тысяч погибают. Не менее 8 тысяч получают телесные повреждения. Еще свыше 2 тысяч и подростков, спасаясь от жестокого обращения со стороны родителей, заканчивают жизнь самоубийством.