Враг народа обнаружен

«Горько! 2» вышло на широкий экран

Фото с сайта kinopoisk.ru

Лучшая комедия прошлого года «Горько!» Жоры Крыжовникова сорвала большой куш, став самым прибыльным фильмом российского кинопроката (при бюджете в полтора миллиона только в России лента собрала более $25 миллионов). Не прошло и года, а залихватское «Горько! 2» уже на экранах. Скептики брюзжат, мол, слепили молниеносно из того, что было, новую серию. Первые восторженные зрители кричат, что второй фильма несказанно лучше первого. Но хитроумный Крыжовников обставил и тех и других. Снял комичную «горькую» дилогию, в которой размышления об особенностях русского менталитета аранжированы двумя маршами: свадебным и похоронным. Сей контрапункт отражает круговорот русской жизни.

В «Горько!» режиссер-дебютант (под псевдонимом Жора Крыжовников временно скрывается Андрей Першин, ученик Марка Захарова, — временно, потому что вскоре планирует вновь сменить имя) сломал хребет стереотипной комедии о русской свадьбе. В его режиссерском котле кипящее варево из традиций Островского и Сухово-Кобылина, Чехова и Гоголя, Данелии и Рязанова, а также Триера и Рауля Уолша. Камера в стиле «Догмы» рвется из рук. Метод оправдан сценарием. «Found footage» — в первом фильме свадебное видео, снятое младшим братом жениха, «брат-2» уже не может расстаться с камерой и в кадр попадает «чисто случайно».

Сюжет. Все те же геленджикские молодожены Ромик (Егор Корешков) и Натали (Юлия Александрова), которые решили однажды сыграть сразу две свадьбы: для папиков с тамадой/конкурсами и забойную вечеринку у моря для друзей. Отчим Наташи Борис Иванович, вознамерившийся кинуть всех, в том числе и новоприобретенных родственничков, ради спасения собственной жизни… инсценирует собственную смерть. Большущая семья вынуждена устраивать поминки с причитаниями («ком в горле», «сердце рвется»). Все бы и обошлось, откопали бы вспотевшего покойника… Да пришла беда — открывай ворота: проститься с усопшим приезжает его боевой товарищ Витька Каравай (Робак). Он и организует бывшему десантнику достойные похороны с салютом, курганом до небес, десантниками, ну и, разумеется, заказной «звездой» Светлаковым (в очередной раз перепутавшим праздник с поминками).

Черная комедия положений в духе хичкоковских «Неприятностей с Гарри», «Уикенда у Берни», «Никаких проблем» или даже месхиевской «Механической сюиты» выворачивается в радикальную комедию характеров. В национальных особенностях русской свадьбы и русских похорон не так много отличий. Поэтому «танцуют все!». Главное — не забыть и покойнику кутью оставить…

Живой труп с аквалангом под курганом, почетным караулом и бэтээром, гроб на густонаселенном пляже, обязательная сумка с деньгами, пьяные страдания, естественно переходящие в пляс, карнавальная кубинка с перьями на плече Светлакова, умилительный детский ансамбль в белых пачках и непременный кубанский казачий хор в бурках с любимой михалковской «Не для меня Дон разольется», той самой, что завершает эпохальный «Солнечный удар».

Все в полном соответствии с исконным жанром страданий — то есть припевок. Хотя в громокипящем бульоне «Горько! 2» смесь жанровых специй: авантюрная черная комедия оборачивается веселым жутковатым триллером, фарс подергивается слезой сентиментальности.

Символический кадр густой эксцентриады, словно выхваченной из потока реальности авторским видео: на перекрестке русской жизни новая свадьба встречается с похоронами. Страна как ритуальное агентство «Праздник со слезами на глазах». Здесь священно чтут ритуал: «Хоронить? Так с музыкой!» У нас что веселые похороны, что рыдающая свадьба — площадной балаган.

От бессмысленной и беспощадной свадьбы (слоган первого фильма «Главное не нажраться») — к обнадеживающим поминкам (оптимистичный девиз второго «Будем жить» — отсыл к чеховскому «Надо жить…») Крыжовников — чисто фокусник, вновь поднимает шутовство на высоту трагикомедии с семью пудами любви всех ко всем. Его влечет особая материя юмора, в котором и сатира, и раскаяние, и стыдные разоблачения, и зашкаливающая сентиментальность, и ёрничество, и лирика. Особенно удаются режиссеру с богатым телевизионным бэкграундом пространные видеоклипы, когда сама пластика обнаруживает, «кому живется весело» в неоглядном пространстве русской провинции.

По сути, режиссер нарушает каноны самой комедии, в которой положено конфликтовать антагонистам. Так вот, ноу-хау Крыжовникова в том, что в его комедиях нет неразрешимого конфликта ни между поколениями, ни между «временно враждующими». Два мира — два Шапиро (родительский совково-шансонный и молодежный, на Диснее воспитанный) — два берега у одной реки. Свадьба или поминки, словно ночь на Лысой горе для допивающихся до чертей, обернется предрассветным катарсисом. Уроды окажутся людьми, после бедствия разоблачительного праздника, вызывая к себе особо острое сочувствие.

Крыжовников отвергает традиционные приемы. Так со времен немого кино считалось, что, в отличие от трагедии, комедия предпочитает общий план. Крыжовников жонглирует крупными планами, позволяя себе неправильные взрывные стыки. В сочетании с псевдодокументальным способом съемки это дает острое ощущение подлинности. Он работает по методу Триера: снимает одну сцену многими дублями, потом собирает эпизод из осколков разных дублей, не скрывая склеек. Возникает рваный ритм, многокрасочные актерские реакции. Работа актеров в «Горько!» — отдельная тема, здесь каждый эпизод отточен до невероятной органики. Но звездой нового фильма, безусловно, является Александр Робак, по-раблезиански жирно сыгравший рубаху-парня-десантника, доброго демона, дирижера праздника.

Авторов притягивают архетипы, коды национального характера. Правда точно выписанной социальной подоплеки дарит зрителю сладостный миг узнавания коллег, случайных попутчиков, соседей по зрительному залу. Но социальные маски, известные со времен Шекспира и Островского (плут, соломенная вдова, добросердечная девушка, отчаянный пьяница), они наполняют человеческим объемом, личностной уникальностью.

«Горько! 2» — монтаж несочетаемых аттракционов. Айфон и шансон, псевдодокументалка и нарядная попса по заказу. Саундтрек у Крыжовникова — отдельный концерт: помимо обязательной программы от Лепса («Натали» + «Рюмка водки»), музыка из «Кин-дза-дза» и «Неуловимых», атаманская «Любо» и, конечно же, «Расплескалась синева, расплескалась» от «Голубых беретов».

Как и первая часть, это фильм-оборотень. Притворяется коммерческой ржачной нашарашевской комедией. Режиссер растворяет свою кинематографическую образованность в показательной разлюли-попсе. И в авторском желании не только высказаться, исследовать русскую ментальность, но и быть понятым — достигает цели. Его кино — чистой воды мейнстрим, который порадует и массы, и синефилов. Эмоциональное бронебойное действо с безжалостным и сочувственным авторским взглядом

Итак, в «Горько! 2» враг народа обнаружен. Это сам народ. Но сколько ни переворачивайся в гробу, не обнаружишь в этом кино высокомерной насмешки — исключительно самоирония и сострадание. Впрочем, в данном случае уместнее слово «соболезнование».