Прибалтийский флот

Рижский пенсионер, ветеран Великой Отечественной войны Александр Данилович Моргунов даже в День Победы не надевает свои ордена и медали: «Не люблю я этого»,—краснея признается Александр Данилович. Но потом рассказывает, что в Латвии ветераны вообще стараются свои ордена не показывать: «Дойдут до памятника Победы в плащах и куртках—прикрывают ими медали: мало ли, обидится кто из прохожих… А уж у памятника снимают».

Желание «не обидеть»—празднику не помеха. Официальных парадов в День Победы в Латвии нет уже давно: «Собираются ветераны, выпивают, закусывают—а как же? Песни бывают под баян—совсем как у Большого театра в Москве. Все культурно, красиво». Чтоб кто-то воблу на газетах раскладывал, Моргунов в Риге никогда не видел. Да и какая вобла под водку? Он ума не приложит, где эту воблу видела президент Латвии.

Вайра Вике-Фрейберга удивила не только советских ветеранов, но и тех, кто воевал против них. Сначала она сказала, что невозможно изменить сознание пожилых русских, которые «9 мая будут класть воблу на газету, пить водку и распевать частушки, а также вспоминать, как они геройски завоевали Балтию». Потом огорошила собственных правых и соседей эстонцев с литовцами, сообщив, что собирается отпраздновать 9 мая в Москве. В Эстонии и Литве это вообще восприняли как предательство—ведь собирались же вместе принять решение, даже объявили когда: в марте. В прошлую пятницу появилось сообщение, что литовский президент не приедет в Москву, хотя официально это никто не подтвердил. Впрочем, для Валдаса Адамкуса приглашение было просто приглашением на празднование годовщины Победы. А для Вайры Вике-Фрейберги и Арнольда Рюйтеля праздник в Москве будет политическим—лидерам двух балтийских стран предложено подписать декларации, в которых они фактически возьмут на себя обязанность признать права русскоязычного меньшинства. Но не ехать в Москву президентам тоже не годится—на празднике будут все их союзники. В результате исторический спор о том, что считать оккупацией, может вылиться в большой дипломатический скандал.

Нечто похожее уже было 10 лет назад—тогда президенты Латвии, Литвы и Эстонии проигнорировали приглашение из России и отмечали 50-летие победы над фашизмом в Париже: так они пытались лишний раз продемонстрировать свою независимость от бывшей метрополии. Сегодня они стали членами ЕС и НАТО, а потому чувствуют себя более уверенно. Но вот Россия, считают в Таллине и Риге, никак не успокоится. У Латвии и Эстонии до сих пор не подписан с Москвой договор о границах. Соглашения планировалось подписать именно в Москве после праздника Победы. Ради этого балтийские президенты были готовы приехать на парад—даже несмотря на протесты части собственных граждан. Однако Москва обязательно хочет получить от Латвии и Эстонии унизительное для них письменное признание в лояльности.

Сегодня, как и 10 лет назад, лидеры стран Балтии объясняют свое нежелание ехать в Москву тем, что Россия, как наследница Советского Союза, не признала факта оккупации и не извинилась перед странами Балтии «за причиненные страдания». Но 10 лет назад ситуация была другая. Тогда только началась первая чеченская война. Все силы российского МИДа и Кремля ушли на «уламывание» Билла Клинтона, который не хотел приезжать на праздник. Чтобы приехал, пришлось даже объявить перемирие в Чечне. Президент США вместе с Борисом Ельциным следил за парадом на Красной площади, где прошли ветераны Великой Отечественной. Клинтон едва не пустил скупую мужскую слезу, наблюдая за маршем стариков, а Ельцин не удержался. Но чуть позже президент США нарушил идиллию—он уехал с Поклонной горы, чтобы не присутствовать на параде частей, принимавших участие в чеченской кампании.

Сегодня Россия тоже не слишком популярна на Западе. Но праздника Победы это не касается—приглашение Москвы уже приняли 39 из 60-ти приглашенных лидеров. Из стран «Старой Европы» в этом списке пока нет только президента Франции Жака Ширака, но и он, утверждают в МИДе, обещал быть. Джордж Буш приедет обязательно и вроде бы не ставил предварительных условий.

Президенты Латвии, Литвы и Эстонии давно чувствовали, что будут чужими на этом празднике. Приманка для латышей и эстонцев—подписание договора о границах—была очень привлекательной, ведь этот вопрос—настоящий дипломатический долгострой. С Эстонией договор был готов еще в 1997 г., с Латвией—в 1999-м, но подписать их долго не могли по политическим мотивам: Россия требовала улучшения ситуации с русскоязычным населением. Но в прошлом году, когда Латвия и Эстония вступили в ЕС, граница приобрела другой статус. Евросоюз требует подписать и ратифицировать договоры как можно скорее. «Россия пропустила срок годности для политической торговли. Десять лет назад она наверняка могла получить какие-то уступки за подписание договоров. Сейчас уже нет»,—поясняет позицию ЕС популярная в Эстонии журналист Кадри Лиик, редактор телепрограммы Diplomacy.

Но Москва не собирается сдаваться без боя. Президентам Латвии и Эстонии сообщили, что договоры о границе будут подписаны только вместе с декларациями о политических отношениях. «Мы должны понимать, с кем эта граница: с дружественной или с недружественной страной»,—объясняет Михаил Демурин, замглавы Второго Европейского департамента МИД, отвечающего за отношения со странами Балтии.

Прибалтов это предложение, мягко говоря, смутило. Текст деклараций им не понравился: он, например, подразумевает, что Эстония и Латвия возникли в 1991 г., а не в 1918-м, как считают сами эстонцы и латыши. Да и сам подход—договор о границе надо обязательно подписывать в комплекте с чем-то еще—лидеров Латвии и Эстонии не устраивает. «Я не думаю, что мы должны жить, как в советское время: если я хочу купить духи для своей жены, то я должен с этими же духами купить пиво или еще что-то такое,—сказал Newsweekминистр иностранных дел Латвии Артис Пабрикс.—Давайте разъединим эти вещи. Сначала сделаем то, что можем сделать».

Эстония категорически и принципиально отвергла саму идею подписания декларации. Латвия согласилась поработать над текстом—и представила свой, альтернативный, вариант, для России очевидно неприемлемый: в нем, например, говорится, что Латвия восстановила независимость после периода советской оккупации. В случае признания факта оккупации живущие в Прибалтике русские автоматически перейдут в статус «оккупантов»—со всеми вытекающими последствиями, объясняет Михаил Демурин. Латвия этих «последствий» и не скрывает. «Если Россия признает оккупацию, она должна позвать домой 460 000 неграждан из Латвии, а не учить, что нам надо принять Конвенцию о правах национальных меньшинств»,—возмущается Александр Кирштейнс, глава латвийской парламентской комиссии по иностранным делам. Он уверен, что русские в Прибалтике—пятая колонна: «Это бывшие граждане СССР, по законодательству России они имеют право на российское гражданство. Но вместо того чтобы позвать сограждан домой, Россия качает права и требует, чтобы они получили гражданство, а потом как [российское] лобби голосовали в НАТО и в Европарламенте». Впрочем, Кирштейнс согласен, чтобы Россия забирала не всех русских, а только 50 000–100 000 человек, «которые ненавидят маленькое независимое государство».

В середине января, когда Вайра Вике-Фрейберга сообщила, что все же поедет в Москву 9 мая, заявив, что подписывать договор о границе не будет, она намекнула, что хочет испортить праздник Владимиру Путину. В специальной декларации президент Латвии объяснила, что «самый разрушительный конфликт в истории человечества мог бы не произойти, если бы два тоталитарных режима, нацистская Германия и СССР, не согласились тайно разделить между собой территории Восточной Европы». После чего добавила соли: начала с «воблы на газете», а потом предположила, что Россия может не дать визу, чтобы она не смогла рассказать мировым лидерам правду об оккупации Балтии.

В Латвии многие считают, что все дипломатические демарши и разговоры об оккупации—для отвода глаз. «Есть даже такой термин—“бизнес на неотношениях” с Россией,—говорит латвийский парламентарий Янис Юрканс, первый министр иностранных дел независимой Латвии.—На официальном уровне у нас вроде как холодная война. А через задний двор бизнесмены делают свою политику—и не всегда чистую». Латвийские банки давно подозревают в отмывании «грязных денег» из России.

Однако простые граждане поддерживают агрессивную риторику своего президента. «Из уст Путина тоже звучали странные заявления—про сортир, например. Если можно говорить в таких терминах, то что страшного в высказываниях Вике-Фрейберги?—защищает главу государства латыш Зигортс, просивший не называть его фамилию.—Раз в России принято называть Латвию фашистским государством, почему мы не можем сказать, что думаем? Чья бы корова мычала—не России указывать Латвии, что делать». Зато русские прямо обвиняют правительство и президента в национализме. «На антилатвийских настроениях, которые мы сейчас культивируем в русском человеке, какому-нибудь Сталину в России будет очень легко настроить людей против нас»,—сетует Юрканс.

Эстонский президент Арнольд Рюйтель предпочел закулисные переговоры с Россией. Он, в отличие от главы Латвии, родом из СССР. Был членом КПСС, зампредом Совета министров ЭССР, а Вике-Фрейберга приехала в Латвию только в 1998 г. из Канады, куда эмигрировали ее родители. Отношение к русским в Эстонии также отличается в лучшую сторону. Реформа образования, аналогичная той, что выводит на улицы тысячи русских школьников в Риге, здесь отложена, а неграждане имеют право голоса на муниципальных выборах.

В январе Рюйтель чуть было не убедил Владимира Путина не делать из праздника 9 мая политическое мероприятие, на котором соседи должны заявить о своей лояльности. Рюйтель, Путин и патриарх Алексий беседовали около двух часов, а потом глава Эстонии на импровизированной пресс-конференции рассказал журналистам, что Владимир Путин согласился осудить пакт Молотова–Риббентропа и подписать договор о границе до 9 мая. Но на следующий день Кремль опроверг слова эстонского президента.

Пока политики играют в непонятные игры, попытку договориться сделали участники войны. Союз советских ветеранов Эстонии даже пытался объединиться с эстонской организацией, куда входят «ветераны, воевавшие по обе стороны фронта». «Я говорю: давайте объединимся под общим флагом участников войны. Ведь восьмое-девятое мая—это праздник, освобождение от фашизма. А они мне—нет, это была оккупация. Ну мы распили бутылочку—и так и разошлись ни с чем»,—вздыхает глава союза ветеранов Владимир Метелица. Он вошел в Таллин в составе Красной армии в 1944 г. и так здесь и остался. Метелица на эстонцев не жалуется. «Раньше, до 90-го года, на нас смотрели косо, было пренебрежение. Сейчас—нормально»,—говорит он. Другое дело «администрация»—чиновники, утверждает Метелица, дают указания притеснять ветеранов: например, отказывают в получении бессрочного вида на жительство.

Идея объединения принадлежала ветерану «с другой стороны» Илмару Хаависте. Он в ней уже разочаровался. «Эта война до сих пор продолжается—в головах людей. Закончится она только тогда, когда умрет последний ветеран»,—подводит он итог переговоров с бывшими противниками.