Никто не хотел поднимать

Корабли и суда экспедиции особого назначения должны были отойти от причалов 15 мая. Однако операция по подъему фрагментов первого отсека "Курска" отложена. Официальное объяснение задержки - погода. В районе работ гуляет волна силой до трех баллов. Строго говоря, три балла для весеннего Баренцева моря - норма. Странно было бы рассчитывать на штиль в этих широтах. Скорее всего причина задержки кроется на берегу.

Начало операции пришлось на отпуск командующего Северным флотом адмирала Геннадия Сучкова. Выходить ему на службу 20 мая. А пока за флот отвечает его заместитель вице-адмирал Владимир Доброскоченко (должность начальника штаба СФ после бесславного ухода Михаила Моцака остается вакантной). Соответственно, и за предпоходовую подготовку экспедиционного отряда отвечает врио комфлота. Между тем Доброскоченко - человек, по отзывам знающих его людей, крайне осмотрительный, осторожный. Как говорится, вперед смотрящий, но не лезущий. История с Поповым, Моцаком и другими адмиралами и капразами, назначенными ответчиками за "Курск", многому научила флотских командиров. Главная наука - держаться подальше от всего, что касается погибшего атомохода. Слишком болезненно внимание Москвы ко всем нюансам этого дела. Напомним, дела не простого, а уголовного. Итоги которого еще только предстоит подводить.

Есть все основания полагать, что Доброскоченко не прочь был бы передать лавры организатора подъема первого отсека К-141 своему начальнику - адмиралу Сучкову. Отсюда и затяжка с началом экспедиции. Это тем более объяснимо, что сегодня в Главном штабе ВМФ рассматривается вопрос о назначении Доброскоченко командующим Черноморским флотом.

Надо заметить, с назначением ответственных за операцию из числа североморцев вообще была заминка. Один занемог, другой сослался на семейные обстоятельства, третий тоже преуспел в поисках благовидного предлога. В результате "потенциальным Моцаком" назначен вице-адмирал Сергей Симоненко. Он командует 3-й флотилией атомных подводных лодок (штаб в Гаджиеве). Логично было бы ожидать назначения на эти работы командира 1-й флотилии АПЛ (штаб в Западной Лице). Хотя бы потому, что погибшая лодка входила в ее состав. Но жребий выпал Симоненко. Полгода назад его пророчили на должность командующего объединенными подводными силами Северного флота, но в конечном итоге главком ВМФ Владимир Куроедов от идеи слить штабы подводных флотилий воедино отказался. Сегодня Симоненко дают шанс выдвинуться на ниве подъемной операции. Шанс зыбкий и чреватый разными подлянками. Но перспективный адмирал от него не отказался.

Главный источник возможных неприятностей - техническое состояние плавсредств, задействованных в экспедиции. Базовое судно "Михаил Рудницкий" выходит в море с просроченным межпоходовым ремонтом. Те же проблемы у СС "Алтай" и морских буксиров.

В силе остается угроза ЧП, связанного с взрывчатыми веществами в районе разрушения торпедного отсека. Плюс заурядные отказы техники, на которую в операции делается главная ставка. Предполагается, что львиную долю работы проделают дистанционно управляемые механизмы и аппараты.

Впрочем, набор потенциальных опасностей для СФ традиционный. И при мощной финансово-материальной поддержке Москвы задачи вполне решаемы.

Недавно я побывал в Питере, в НИИ им. Крылова, и там от вполне авторитетных собеседников услышал о задачах экспедиции следующее: этот заключительный этап "спасения" подлодки должен послужить веским основанием для закрытия уголовного дела по "Курску" - за отсутствием виновных. Иначе говоря, вторая ЭОН будет искать доказательства того, что в трагедии виноват прежде всего экипаж. Как было с "Комсомольцем": уголовное дело закрыли в связи с отсутствием виновных - командира корабля, старпома, командира БЧ-5 и других. Все они, как известно, погибли.

Пока известно, что в списке предметов, особо интересующих специалистов, числятся акустическая антенна, что-то от торпедного аппарата (внутренняя крышка особенно) и баллоны ВВД (воздуха высокого давления). Из этих и других элементов и будет, видимо, составлен недостающий фрагмент картины абсолютной и неоспоримой вины экипажа "Курска" в своей собственной гибели.