Разводка в переводе

Жизнь подражает искусству, это общеизвестно. Даже в политике, и знаменитый фильм "Плутовство" ("Хвост виляет собакой", 1997) вдруг оказывается злой пародией на грядущую американскую войну, а "Плюмбум", снятый на "Мосфильме" в 1987 году, предвосхищает явление Путина. Как правило, подражание осуществляется в национальных границах.

Исключения подтверждают правило.

Если, например, политическая жизнь в России сильно напоминает предвыборные заокеанские скандалы 30-х годов прошлого века, то ее описание стоит поискать в американских романах. Такое отставание порождает неожиданный эффект. Обманутый начинающий политик в каком-нибудь южном штате кажется таким родным, нашенским, русским.

- Ладно, растяпа, - сказала она, - тебя надули!

Это говорит прожженная политическая девушка Сэди Берк человеку, которому еще только суждено стать политиком. Вилли Старка действительно надули. Прожженные политические парни выставили его на выборы в качестве спойлера, а он, лох эдакий, так старался, так готовился, так мечтал достучаться до сердца каждого избирателя. Роберт Пенн Уоррен в романе "Вся королевская рать" рассказывает о становлении лидера.

*- Ты козел, - объяснила она. - Козел отпущения. Безмозглый баран. Размазня. Ты сам нарвался. Ты даже не получил за это ни гроша. Они бы тебе заплатили за удовольствие, но на кой им платить такому растяпе, как ты?.. Друзья мои, - жеманно и злобно косоротясь, передразнила она, - хорошая пятицентовая сигара - вот что нужно нашему штату. О господи! - Она разразилась надсадным смехом и вдруг умолкла.

• Почему? - Вилли смотрел на нее, тяжело дыша, но лицо его было спокойно. - Почему они так поступили? Со мной.

• О господи! - воскликнула она, обернувшись ко мне. - Вы только послушайте этого размазню. Он желает знать почему! - тут она опять повернулась к нему и, наклонившись, сказала: - Послушай и постарайся вбить это в свою трухлявую башку. Они хотели, чтобы ты отнял голоса у Макмерфи. В провинции. Ты понял или сказать по буквам? Теперь ты понял, дубина?*

Перед Вилли Старком в эту минуту, как перед Михаилом Прохоровым, стоит проблема выбора. Он может напиться вусмерть и навсегда уйти из политики, а может поступить наоборот: напиться вусмерть и, протрезвев, поведать электорату о том, как его обманули. То есть разозлиться и стать бойцом. Он выбирает второе.

Конечно, любые сравнения хромают, включая литературные, и глубинка довоенного американского Юга - это не Кремль, как тупой жирдяй Дафи, которого Старк скоро "уронит" с помоста, начиная политическую карьеру, мало похож на подтянутого, ироничного, начитанного Владислава нашего Юрьевича. Сходство заключается лишь в том, что оба они кукловоды, да и методика разводки в политике с тех пор мало изменилась. Однако у этих сюжетов имеется сходство иного, куда более высокого измерения.

Речь идет о человеческом достоинстве.

Вилли Старка смертельно обидели, с ним обошлись как с дураком, и он рассвирепел. Русский герой Прохоров изначально играл по правилам Крошки Дафи, он вроде обо всем договорился с большим дядей из российского Белого дома и не ожидал никаких пакостей. Он верил, что внутри своей партии, которая наберет положенные 5-7%, будет полновластным хозяином. И когда ему указали, что неоднозначного Ройзмана брать не следует, Михаил Дмитриевич счел это беспределом.

Он же не посягал на контрольный пакет голосов в нижней палате и вел себя как правильный пацан в бизнесе, а его кинули. Теперь вот и партию отбирают, как у какого-нибудь Рогозина. Поэтому он взбешен.

И тут уже новейшая история подсказывает нам, что олигарх в гневе способен на многое. К примеру, призывать к отставке милейшего Владислава Юрьевича, добавляя, что "только после этого мы сможем заняться большой политикой". Впрочем, о судьбе Ходорковского Прохоров наслышан и самых главных правил нарушать не собирается: он ищет поддержки у Путина и Медведева. Но если экс-глава "Правого дела" при этом желает, чтобы публика посмеялась над тандемом, то успеха достигает легко.

Невозможно же вообразить, чтобы Сурков мог отобрать у него партию, не заручившись согласием второго и третьего президентов РФ. А уж когда лучший друг олигарха Александр Любимов, бывший первый замгендиректора телеканала "Россия", рассказывает нам о цензуре в СМИ, то это вызывает ощущение чуда. Типа слепые прозревают, глухонемые обретают голос и хромые пускаются в пляс.

Что дальше? Вилли Старк, разозлившись, стал губернатором, холуя Дафи взял себе в помощники и погиб в результате провокации, подстроенной кукловодом. Не знаю, сильно ли пьет Михаил Дмитриевич в эти дни, но поступки он совершает нешуточные. По методу Старка.

Так, он утверждает, что никого не боится, разоблачая кремлевскую челядь, и, похоже, тверд в своем намерении создать новую партию и из политики не уходить. Получится ли - бог весть, но общественное мнение по отношению к нему в эти дни заметно изменилось к лучшему. Правда, у героя Уоррена был еще политический талант от бога, да и подсчетом голосов в Америке даже в те далекие от нас времена занимались люди, сильно отличавшиеся от сотрудников Центризбиркома РФ. Однако жизнь по-прежнему подражает искусству, и в этом ее неустанном стремлении воспроизводить художественные образы и сюжеты заключена надежда на возрождение реальной политики в стране.