Оригинал материала
Они и мы
Власть как свою победу отметила годовщину захвата заложников, но день освободительного штурма постаралась не заметить. Это выглядело странно. Как если бы в России отмечали 22 июня и замалчивали бы 9 мая.
Днем 23 октября московский градоначальник и сопровождающие его лица открыли поодаль от места трагедии обелиск. Свое мероприятие они проводили, демонстративно повернувшись спиной к бывшим заложникам и родственникам погибших, которые в то же время открывали мемориальную доску с именами жертв на стене теперь уже бывшего Театрального центра. Демонстрация была настолько нарочитой, что даже возвращаясь к своим машинам, мэр и его свита усердно отворачивались, чтобы не заметить ни людей, ни цветов, ни свечей у мемориальной доски. И это им удалось. В полном соответствии с установкой, которую на открытии обелиска пропел Иосиф Кобзон: нечего плакать, да здравствуют мэр, президент и отважный спецназ.
Из-за этой веселой песенки памятник, установленный на Дубровке московским правительством, уже называют памятником мэру, президенту и спецназу. Позже, вечером, и президент России в темноте положил к этому памятнику цветы.
26 октября никто из официальных лиц на пришел на панихиду по убитым заложникам. Некоторые из собравшихся в этот день на Дубровке считали, что от стыда. Ну, это вряд ли. Президент и его герои гордятся своей исторической победой. Многие из них были награждены орденами и медалями за операцию, которая привела к многочисленным жертвам. Награждены не только руководители спецслужб и бойцы спецназа, но и мэр Москвы, и засекреченный химик, готовивший газ. Даже отметили заслуги 35 депутатов Московской городской думы.
За прошедший после убийства заложников год власть стала еще наглее. Если в прошлом октябре, убив больше сотни человек, представители власти настаивали на праве уничтожать в ходе антитеррористических операций до 10 процентов собственных граждан. Называли это международно допустимой (что за бред!) нормой. Сегодня близкие к власти пропагандисты уже не стесняются говорить, что допустимы и 30 процентов убитых заложников, и даже все сто процентов, если этого требует величие России.
"Норд-Ост" - хороший сигнал. Это тот колокол, который звонит по каждому из нас.
На фоне очевидного бессилия власти установить мир в Чечне, когда каждый гражданин России, отправляясь мочиться, смеясь, вспоминал образную речь президента и знал, что это пустые слова, нужно было немедленно показать и своим, и чужим, и иностранным, что наш президент "крут", а его "братва" не знает жалости.
Захват заложников в Москве дал Кремлю возможность провести операцию устрашения и продемонстрировать всему миру мускулы российского спецназа. Эта установка была блестяще выполнена. Операция по уничтожению тех, кто находился в здании театрального центра, удалась.
Не вина ее авторов и исполнителей, что кто-то там случайно выжил. Выжил - его счастье. Возмущает власть только одно: как эти выжившие да еще родственники погибших смеют ждать от нее извинений и добиваться компенсации.
Власть по-прежнему уверена, что величие России держится на истреблении ее граждан. Самое неприятное, что руководители государства абсолютно искренни в своем убеждении. Весь их опыт, все их воспитание, все их профессиональные навыки направлены на то, чтобы давать отпор, атаковать, карать. Они не умеют строить, их учили карать и конфисковывать. Вершиной законотворчества они по-прежнему считают уставы внутренней и караульной службы. Вершиной профессионализма – отдавать честь, тянуть носок и попадать в цель. Комната в общежитии для офицеров и казарма для рядового состава представляются им вполне достойными условиями жизни. Правда, это не касается генералов. Но сколько их, генералов?
На памятнике, который установило московское правительство, нет имен погибших во время штурма "Норд-Оста". Власть пока не знает, кого еще и сколько своих граждан она убьет в борьбе с терроризмом. Антитеррористическая операция в Чечне продолжается. И стоит на Дубровке этот столб с птичками, как недовбитый гвоздь в наш с вами гроб. Похоже, народу российскому, если он не полностью еще утратил инстинкт самосохранения, пора уже думать, что делать с такой властью.