Александр Петрушин — полковник ФСБ в отставке, историк-педагог по первому образованию. В Западной Сибири, на Урале личность известная. Когда он занимал должность заместителя начальника областного управления ФСБ, большая группа пострадавших от политических репрессий выдвинула чекиста кандидатом в депутаты региональной Думы. Случай беспрецедентный, но не удивительный: Александр Антонович много сделал для восстановления доброй памяти жертв сталинизма. Записываться в парламентарии Петрушин не захотел и продолжил тщательно вскапывать исторические грядки, изучая тысячи документов из открытых архивов КГБ. Развенчал некоторые мифы о героях (или антигероях) СССР. Например, о Павлике Морозове. Открыл немало новых и потрясающих страниц в истории Гражданской и Отечественной войн. Он один из авторов недавно вышедшего в свет двухтомника «Запрещенных солдат» — первого в стране издания о судьбах плененных советских военнослужащих: только за первые полгода гитлеровской оккупации во вражеском тылу оказалось свыше трех миллионов бойцов. Наконец, Петрушин — кладоискатель. Несколько лет кряду ищет уникальные ценности Сибирского Белого движения.
— Тюмень стара. Поэтому клады здесь ищут с незапамятных времен…
— А мне интересна послеоктябрьская эпоха. Открываются потрясающие истории. С такой интригой, с такими перипетиями, с таким лихим сюжетом, которые и маститому сочинителю во сне не привидятся. Клады связаны с трагическими, переломными моментами в жизни страны и края. В Тобольске с 1917 по 1922 год власть менялась десять раз.
Тюменских купцов-миллионщиков трясли неоднократно. В марте 1918-го наделенный полномочиями самим Лениным 18-летний Запкус, командир карательного отряда, установил в городе советскую власть и реквизировал у имущего класса два миллиона рублей золотом. Шикарное состояние! Возвращался в Екатеринбург, вместе с золотом бесследно исчез. Оно не найдено — покоится где-нибудь в земле между Тюменью и Камышловым до сих пор.
—Правда ли, что целое десятилетие после Гражданской войны чуть ли не основным направлением деятельности сибирских органов ЧК было кладоискательство?— Правда. Почти каждую неделю на Лубянку отправляли опечатанную сургучом посылку с драгоценностями. В основном золото и серебро. Общая масса последнего исчисляется в десятках тонн. Страна нуждалась в валюте. Деньги, «камушки» шли не столько на индустриализацию, сколько в кассы Коминтерна — на мировую революцию. Сотни руководителей чекистских, советских, партийных органов, в их числе вожди, не справились с соблазном: присвоили часть вещей, найденных в тайниках или просто экспроприированных. Троцкий, Зиновьев, Бухарин… Сошлюсь на докладную записку Сталину о несгораемом личном шкафе покойного Якова Свердлова. В ней говорится: шкаф изъят с инвентарных складов Московского Кремля и вскрыт. Опись шла долго — насчитали 705 предметов. Преобладают золотые изделия с драгоценными камнями. Видели бы вы протокол обыска квартиры и кладовых главы НКВД Ягоды! По имуществу — солидный буржуа. Квартира — музей антиквариата.Самая большая удача чекистов — обнаруженные в Тобольске в ноябре 1933 года сокровища царской семьи на сумму три с четвертью миллиона золотых рублей. Скорее всего, найденное реализовали иностранцам. Тогда историческими, художественными раритетами не дорожили. Четырьмя годами ранее правительство чуть было не пустило с молотка Эрмитаж. В Нью-Йорке на каждом углу российский антиквариат продавали. На нем папаша Хаммер, вечный друг СССР, сказочно разбогател.
—В Тобольске найдены не все царские сокровища. До сего дня скрыты ожерелье царицы, усыпанная бриллиантами шпага наследника Алексея. Они либо остались в тайниках Тобольска, либо были эвакуированы вместе с ценностями Сибирского Белого движения.
— О ценностях Белого движения я еще скажу. А вы не задавались вопросом: на какие деньги сражалась Красная армия? Интернационализм интернационализмом, но воевавшим на стороне большевиков венграм, красночехам, китайцам исправно платили жалованье. Это лишь толика расходов. Об одном финансовом источнике мне известно. Занимательная история, также связана с кладом.
7 июля 1918 года. Из окруженного Омска в сторону Тюмени отплыла флотилия с солдатами, армейским, чекистским руководством. И — ценностями Омского госбанка: 170 миллионов рублей в золоте и валюте. Через неделю они были уже в Тюмени. Ценности не дают покоя Чурикову — начальнику Красной гвардии, откровенному аферисту. Его попытка захватить банковские средства завершилась провалом. Заговорщиков поставили к стенке, сам Чуриков скрылся. Скоро оказалась в кольце окружения и Тюмень. Ее покидали в страшной спешке, в штабах валялись груды документов. На Урал отправился эшелон с эвакуированным имуществом. А о возглавлявшем тюменскую речную флотилию адмирале Хохрякове попросту забыли, несмотря на то что на одном из суден была часть омской казны. Хохряков доплывает, преследуемый белыми, до Туринска. Адмирал распоряжается разрушить пароходы. Есть основания предполагать: что-то из золота припрятано в окрестностях города. Тайну Хохрякова, казалось бы, навсегда унесла шальная пуля, сразившая его под Пермью. Однако недавно всплыл один малоизвестный эпизод Гражданской войны. Ориентировочно известно место, где, вероятно, покоится клад.
— А вот где схоронены ценности белых — докопаться пока не удалось?
— Зато идет накопление фактов. Они позволяют воспроизвести занимательную историю с элементами детектива, трагедии и фарса.
В Тобольске готовят к эвакуации часть золотого запаса России. Это, в частности, церковные реликвии, сокровища царской семьи. Чего стоит только серебряная вызолоченная рака из-под мощей Иоанна Тобольского весом в 35 пудов! Ко всему этому по распоряжению Колчака, реанимировавшему царскую наградную систему, приобщены ордена «Освобождение Сибири» и «Возрождение России». Изготовлены они были по приказу временного Сибирского правительства. Независимая Сибирская республика, напомню, просуществовала четыре с половиной месяца до того момента, когда адмирал Колчак провозгласил себя Верховным правителем России и упразднил республику.
—Вы уверены, что ордена успели изготовить? Может, были сделаны лишь эскизы?
— По этому поводу историки спорят. Фрагменты ордена хранятся в музее Новосибирска. Следовательно, кому-то награду успели вручить. Убедительна чекистская ориентировка с подробным описанием орденов — их настойчиво искали. Появись такой орден на каком-нибудь аукционе, это бы произвело мировую сенсацию. Стоимость раритета не поддается измерению. Как историческая реликвия он бесценен.
Вернемся, однако, к эвакуации. За отправку сокровищ в Омск ратовали управляющие тобольских отделений госбанка и казначейства. Но премьер-министр Пепеляев настоял на Томске. А это другой речной путь. Такое решение, думаю, спровоцировала политическая интрига. Брат премьера — Анатолий — командовал первой сибирской дивизией, контролировал обширную территорию. Пепеляевых склоняли сместить Колчака. Те, видимо, решили, что у адмирала и так много золота, а им запас не помешает. В итоге пароход вмерз в лед близ крохотного селения Сургут — морозы той осенью ударили рано. Шесть ящиков с драгоценностями офицеры не закопали в тайге или на берегу Оби, как первоначально считали исследователи, а отдали на хранение начальнику сургутской милиции Волкову. Он-то знал, где надежнее припрятать. Впоследствии ценности стали переходить из рук в руки. Не стану вдаваться в подробности, приведу несколько важных фактов.В Приобье посылается спецназ ВЧК под командованием Лепехина. Устанавливать советскую власть. Для него эта задача второстепенная: Лепехин далеко не прост и ни за кого не хочет воевать. Ему важнее другое. Во-первых, Троцкий поручил отыскать свой личный архив в Березове, откуда сбежал во время следования в обдорскую ссылку. Во-вторых, и это главное, Лепехин знает о ценностях. Он находит их! В докладной записке на имя председателя тюменской ГубЧК сообщается: в таком-то урочище захвачен «бандит Волков», при обыске обнаружены золотые и серебряные вещи. Никто не вникал, что за вещи, — лишь бы блестело. Лепехина отсылают на польский фронт. Ящики с содержимым переданы местному военкому Зырянову. Подтверждением чему — красноречивые воспоминания председателя уездного ЧК. Планировалось с началом навигации отправить ценности в Тюмень. Помешало восстание. Сокровища переправляют в Обдорск, нынешний Салехард. Но и тот захватывают повстанцы. Золото в эвакуационном обозе следует через Уральский хребет. Все, следы на этом обрываются. Пропал обоз!
—Вы заинтересовались странным гитлеровским десантом близ северных предгорий Урала. Неужели он был связан с потерянными сокровищами?
— На эту мысль наводят имеющиеся у меня документы. В июне 1943 года над Кужвинским районом Республики Коми с двух фашистских самолетов десантировались 12 парашютистов. Зачем им понадобилась глухомань? Первая, официальная, версия оглашена советскими писателями: диверсанты намеревались взорвать железнодорожный мост через Печору. Тем самым прервать снабжение промышленности северным углем. В годы перестройки ученые Коми выдвинули другую версию.
Десантники должны были-де поднять на восстание десятки тысяч заключенных в концлагерях. Зэки создают второй фронт, захватывают Коми, Приобье, отрезают Урал от Сибири… Любопытная версия. Но она меня не убедила.
Что за гости приземлились? Не немцы, все из «наших» — уроженцы Тобольской губернии. Бессонов управлял погранвойсками НКВД, человек авантюрного склада характера. Он в числе тех двенадцати советских генералов, которые сдались гитлеровцам в годы войны. Этот добровольно сдал себя охране фашистского медсанбата. Обращает на себя внимание некий Николаев, бывший колчаковский офицер. Он, судя по всему, из тех, кто сопровождал обоз с ценностями. Николаев-то и возглавил группу десантников. А высадились они в тех местах, где, предполагаю, сгинули ценности.
Загадок много. Парашютистов захватили, а их карта исчезла. Отношение к ней имел эстонец, сотрудник НКВД. К концу войны, после завершения службы в Эстонии, он внезапно — чего ради? — приехал на холодный и безлюдный Ямал. Пропал без вести. К его судьбе причастна одна женщина… Как видите, совпадений предостаточно. Будем «копать».