«Спасутся ли пребывающие в сергианстве верующие?»

Продолжение дискуссии об одной из самых болезненных проблем РПЦ

Дискуссию вокруг интервью обозревателя «Новой газеты» Марины Токаревой с протоиереем Алексеем Уминским. (№ 94 от 31.08.2015 г.) продолжает известный историк, протоиерей Георгий Митрофанов: разговор идет о сергианстве как типе отношений церкви и власти.

Главным предметом критики протоиерея Максима Козлова стала данная отцом Алексием в самых общих чертах отрицательная оценка Декларации 1927 года митрополита Сергия (Страгородского) и его последующей деятельности в должности заместителя Патриаршего Местоблюстителя. Действительно, в суждениях отца Алексия встречается фактическая неточность, когда, упоминая Декларацию, он связал с ней содержавшиеся в интервью митрополита Сергия советским журналистам 15 февраля 1930 года слова об отсутствии в СССР священнослужителей, осужденных за их пасторскую деятельность.

В интервью эти слова звучат так:

«Вопрос: Соответствуют ли действительности сведения, помещаемые в заграничной прессе, относительно жестокостей, чинимых агентами советской власти по отношению к отдельным священнослужителям?

Ответ: Все это — сплошной вымысел, клевета, совершенно недостойная серьезных людей. К ответственности привлекаются отдельные священнослужители не за религиозную деятельность, а по обвинению в тех или иных антиправительственных деяниях, и это, разумеется, происходит не в форме каких-либо гонений и жестокостей, а в форме, обычной для всех обвиняемых».

Однако отец Максим почему-то не заметил этой ошибки и, в свою очередь, упомянул в своей статье лишь Декларацию 1927 года.

К сожалению, отцу Максиму не удалось избежать и собственных ошибок. Так, например, он отметил, что регистрация высшего церковного управления была получена «только после опубликования» Декларации 29 июля 1927 года. А между тем официальное разрешение деятельности Временного Патриаршего Синода, вопреки канонам организованного митрополитом Сергием из архиереев, кандидатуры которых согласовывались им с ГПУ, было получено еще 20 мая 1927 года. И причиной этого события стало согласие митрополита Сергия подчинить кадровую политику церкви контролю ГПУ.

Столь же ошибочно утверждение о том, что в начале войны «Родина услышала воззвание только лишь митрополита Сергия», ибо послание, составленное им 22 июня 1941 года, разрешили зачитать лишь 6 июля, через два дня после выступления Сталина.

Однако оценка, данная отцом Алексием деятельности митрополита Сергия, совершенно не заслуживает той резкой критики, которой ее подверг отец Максим. Ведь за последние 15 лет появились многочисленные, основанные на глубоком исследовании архивных материалов монографии, после которых какая-либо церковно-политическая и уж тем более нравственная апология деятельности митрополита Сергия становится невозможной. Можно упомянуть хотя бы следующие книги: «Алчущие правды. Материалы церковной полемики 1927 года», «Патриарший Местоблюститель священномученик Петр, митрополит Крутицкий», Мазырин Александр, иерей «Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920—1930-х годах», Журавский А.В. «Во имя правды и достоинства Церкви. Жизнеописание и труды священномученика Кирилла Казанского в контексте исторических событий и церковных разделений ХХ века», Курляндский И.А. «Сталин, власть, религия».

Ценность этих исследований заключалась в том, что в них не только воспроизводилась картина реальной деятельности митрополита Сергия, но и выяснялось отношение к ней канонизированных в церкви новомучеников, таких как, например, священномученики Патриаршие Местоблюстители митрополиты Кирилл (Смирнов)**Слова митрополита вынесены в заголовок. и Петр (Полянский), священномученик, заместитель Патриаршего Местоблюстителя архиепископ Серафим (Самойлович), которые знали митрополита Сергия непосредственно и были, подобно митрополитам Кириллу и Петру, гораздо авторитетнее его (что и побудило св. Патриарха Тихона именно их назначить своими Местоблюстителями). Они, в отличие от митрополита Сергия многолетними тюремными узами и мученической кровью подтвердившие свою верность церкви, оказывались не менее критичными по отношению к митрополиту Сергию, чем оценки отца Алексия. Приведем некоторые из них.

Уже в декабре 1929 года назначивший митрополита Сергия своим заместителем митрополит Петр в письме из ссылки выражал глубокое разочарование его деятельностью: «Мне сообщают о тяжелых обстоятельствах, складывающихся для Церкви в связи с переходом границ доверенной Вам церковной власти. Очень скорблю, что Вы не потрудились посвятить меня в свои планы по управлению Церковью. А между тем Вам известно, что от местоблюстительства я не отказывался и, следовательно, Высшее Церковное Управление и общее руководство церковной жизнью сохранил за собою… Мне тяжело перечислять все подробности отрицательного отношения к Вашему управлению, о чем раздаются протесты и вопли со стороны верующих от иерархов до мирян… Долг и совесть не позволяют мне оставаться безучастным к такому прискорбному явлению, побуждая обратиться к Вашему Высокопреосвященству с убедительнейшей просьбой исправить допущенную ошибку, поставившую Церковь в унизительное положение<...>».

Архиепископ Серафим в письме митрополиту Сергию от 6 февраля 1928 года писал: «Неужели у Вас не найдется мужества сознаться в своем заблуждении, в своей роковой ошибке изданием Вами Декларации от 16 (29) июля 1927 г.? Вы писали мне и искренне верили, что избранный Вами путь принесет мир Церкви. А что же видите и слышите теперь? Страшный стон со всех концов России… Как же Вы могли в своей Декларации наложить на них и на многих клеймо противников нынешнего гражданского строя, когда они и мы по самой духовной природе своей всегда были чужды политике, строго, до самопожертвования охраняя чистоту Православия?.. Проявите мужество, сознайтесь в своей роковой ошибке, и если невозможно Вам издать новую Декларацию, то ради блага и мира церковного передайте права Заместителя другому».

Весьма созвучным с этим письмом оказывалось пасхальное 1928 года письмо митрополиту Сергию священномученика епископа Дамаскина (Цедрика). «Неужели никогда Мысль Вашего Высокопреосвященства не остановилась над тем обстоятельством, что, разделяя своей Декларацией пастырей на «легализованных» и «не легализованных», бросая в сторону последних неправедное обвинение в контрреволюции, Вы тем самым подставляете всю ссыльную Церковь, оставшихся на свободе некоторых иерархов и значительную часть остальных пастырей под постоянные удары подозрительной советской власти, которая только и выискивает предлоги для большего ущемления ненавистного для нее духовенства? Не мелькнула ли когда-нибудь у Вас мысль о том, что «свободой и покоем» ВЫ пользуетесь за счет медленного умирания неугодных для власти первосвятителей наших? Если же подобная мысль хоть раз прожгла сознание Ваше, — как можете ВЫ спокойно спать, мирно предстоять святому Престолу?»

За несколько месяцев до своей мученической смерти 8 марта 1937 года митрополит Кирилл в связи с указом митрополита Сергия от 27 декабря 1936 года, в котором он сам провозгласил себя Патриаршим Местоблюстителем при остававшихся в живых Местоблюстителях митрополитах Кирилле и Петре, писал иеромонаху Леониду: «Митрополит Сергий отходит от той Православной Церкви, какую нам завещал хранить Св. Патриарх Тихон, и, следовательно, для православных нет с ним части и жребия. Происшествия же последнего времени окончательно выявили обновленческую природу сергианства. Спасутся ли пребывающие в сергианстве верующие, мы не можем знать, потому что дело спасения вечного есть дело милости и благодати Божией, но для видящих и чувствующих неправду сергианства было бы непростительным лукавством закрывать глаза на эту неправду… Все, что не от веры, — грех. Ложь нельзя исправлять ложью…»

Если канонизированные нашей церковью в Соборе новомучеников и исповедников российских подвижники благочестия, Патриаршие Местоблюстители, были столь критичны по отношению к деятельности митрополита Сергия, то почему же отец Максим счел недопустимым поддержать их точку зрения для отца Алексия, такого же, как и он, клирика Русской Православной Церкви, причислившей к лику святых именно этих новомучеников, а отнюдь не митрополита Сергия? Ведь не дерзнет же отец Максим обвинить и обличавших митрополита Сергия священномучеников митрополитов Кирилла, Петра, архиепископа Серафима и епископа Дамаскина в следовании «привычным либеральным штампам и журналистским осуждениям», как он сделал это в отношении отца Алексия?

Протоиерей
Георгий МИТРОФАНОВ,
профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии