Дагестанцы платят страшную цену за мир в республике и любовь к России Если вчера — взрыв, а сегодня — уже имена, фамилии, явки, то человек невольно задумывается Взрыв на параде в Каспийске дополнился диверсией на газопроводе в Каякентском...

Дагестанцы платят страшную цену за мир в республике и любовь к России

Е

сли вчера — взрыв, а сегодня — уже имена, фамилии, явки, то человек невольно задумывается

Взрыв на параде в Каспийске дополнился диверсией на газопроводе в Каякентском районе ночью 13 мая. По Дагестану упорно полз неподтвердившийся (к счастью!) слух о том, что взорвана мечеть с сотней молящихся. В четверг 16 мая в Каспийске ночью на той же улице Ленина арестованы трое граждан: они сидели в «Жигулях», один из них – сотрудник МВД, в багажнике лежала такая же мина, как и та, что взорвалась 9 мая.

Российские СМИ вывалили горы версий о «ваххабитском подполье», представленных как оперативные данные, полотнища с именами.

Вот то, что было предложено Центром.

Предвыборные дагестанские разборки. Долго думать не надо – через месяц выборы главы Госсовета. Из Дагестана такая версия выглядит просто глупостью: в республике нет альтернативы Магомедали Магомедову – этот человек уже 10 лет гарантирует равновесие внутри республики. В Дагестане народ поддерживает власть и ее пророссийскую политику. Более того, здесь нет того негативного отношения к армии, как в самой России.

Ваххабиты – исламисты – террористы. Это самая желанная для Центра и ФСБ версия. Если будут настаивать, придется вести широкие аресты и добиваться показаний любыми методами. «Ваххабиты, засланные из Чечни» – самое легкое решение, поскольку этих людей не достать. «Ваххабиты, спрятавшиеся в Дагестане» – после гражданской войны 99-го года республика едва начала приходить в себя, версия о подполье дестабилизирует ее снова. «Ваххабитская сеть по всей России» – повлечет массовые аресты среди мусульман. И немусульман. Нескольких уже арестовали, в том числе и женщин.

Корыстолюбцы, ради денег готовые взрывать. Эта версия, похоже, упреждает возможные подозрения о роли спецслужб, подобно тому как это было со взрывами домов в Москве. Зампрокурора Колесников, прибыв в Дагестан, именно ее косвенно предложил, сказав, что в «органах есть предатели».

Все эти версии в Дагестане выглядят дико. Безадресные и бессмысленные по своей жестокости акты, за которые НИКТО не берет ответственность, – это страшный опыт. Даже самые преданные власти и Москве люди понимают, что в 99-м году противник был с именами, лицами, родственниками. Здесь противника нет. Есть разбросанные по мостовой окровавленные тела. И давление Центра, который желает масштабной антитеррористической акции по своему сценарию.

Судя по последним заявлениям главы ФСБ России Патрушева, все будет так, как хочет Центр. Патрушев уже высказался, что арестованные в ночь с 16 на 17 (трое в «Жигулях», мент и мина) – участники «криминальных разборок между каспийскими преступными группировками». И твердо заявил, что искать Халилова в Панкисском ущелье, где тот находится (по мнению Рогозина), никто не намерен. Дагестанцев любой ценой желают втянуть в новую антитеррористическую операцию?

В

Дагестане нужна сейчас правда. Здесь в глазах каждого вопрос: как теперь жить, брат? Власть умело подпитывает это страстное ожидание правды: звучат страшные слова о том, как именно следует покарать убийц. В совокупности с имитацией расследований, которые предприняли московские СМИ о громадной террористической сети, с фотороботами, портретами каких-то людей, о которых так много известно оперативным работникам, создается впечатление: общественность хотят убедить, что ответ уже есть, и его придется принять.

Дагестанцы платят страшную цену за удержание мира внутри республики и за любовь к России, несмотря на то, что Россия встречает каждого дагестанца полным обыском во Внуково, проверкой документов и ярлыком «лицо кавказской национальности». Это там, в Дагестане, все время повторяют: «Простите нас, что не уберегли ваших детей, которые приехали нас защищать!». Кто из России сказал им: «Простите нас, что не уберегли ваших»?

В России не было траура. А в Дагестане в самых дальних аулах не играют свадеб и ничего не празднуют. Их никто к этому не призывал – просто так полагается, так сказали старики.

Н

а том заседании Госсовета, цитаты из которого показало ТВ 13 мая, проявились все линии напряжения в республике.

— Кое-кто стесняется назвать врага врагом. Они нас не только так называют — они нас убивают.

Магодедали Магомедов так и не сказал, кто враг, пока В. Муратов, начальник Дагестанской ФСБ, не связал взрыв с грядущими выборами:

— Какое отношение имеют выборы?! Дагестан хотят втянуть в войну!

Когда же Муратов попытался привести в пример арабо-израильский конфликт, М. Магомедов просто взорвался:

— Все задержанные на свободе – кто-то за них просит, суд отпускает. Стесняются, чтобы их осуждали в селах. Нужно, чтобы их не пускали в села…

Люди в зале заерзали. «Нету их в селах…»

— Маршрут известен. Нельзя разве было поставить милиционера, работника органов или солдата на каждый метр?.. Кого-то из ваших людей обвинить не собираетесь?.. И Министерство внутренних дел, и командование?..

Прокурор отчитался, что проведена работа с родителями подозреваемого Халилова.

— Отец ответственность за воспитание такого сына взять должен… Могилы предков этих людей должны быть прокляты!..

Результаты работы сказались незамедлительно: вечером того же дня отец лакца Раппани Халилова, чье имя названо из Москвы, выступил с речью по Дагестанскому ТВ, проклял сына, призвав того сознаться в содеянном, если виновен.

Депутат Госдумы Гаджи Махачев предложил выселять родственников и близких тех, кто ушел на территорию Чечни, пообещал, что будут новые взрывы, и заявил:

— Скинхеды в России – это то же самое, что террористы в Дагестане.

А слова председателя Народного собрания Муху Алиева потом повторяли как ключевые:

— Не секрет, что в милицию устроиться на работу — за 2 тысячи долларов, в прокуратуру – за 5 тысяч… Разве к нам это не имеет отношения?.. Не это наша задача – травить чеченцев и дагестанцев… Мы о чеченском следе не говорим…

Но завершил заседание М. Магомедов словами именно о том, что должна вестись работа по разоблачению дагестанцев, если они причастны к терактам, и инициатива должна идти от администрации.

— Духовенству я говорил: они должны атакующе наступать на экстремистов. Верховный муфтий Дагестана уже готов к наступлению.

Духовное управление Дагестана – это лишь малая часть исламского многообразия в республике. Почти все сотрудники управления – аварцы, ученики одного из многочисленных суффийских учителей Саида-Афанди из села Черкей. Они притесняют остальные исламские течения, демонстрируют свою полную готовность по отмашке «давить и не пущать». И об опасности ваххабитов они говорят гораздо громче, чем чиновники.

Теперь начнется долгое перетягивание каната между властью в Дагестане, которая мир удерживает, и Центром, который решает свои задачи, в том числе и в Чечне. Центр не бросает зря заявлений об антитеррористической операции. И если за сотни километров глава ФСБ определяет, кто террорист, а кто уголовник, то зачем вообще вести расследование в Дагестане? Странные люди, эти криминальные элементы, которые разъезжают по городу, переполненному милицией, с целью решить свои бандитские дела ровно через неделю после кошмарной трагедии в машине с точно таким же взрывным устройством. Или это «учения»? Или от отчаяния местные люди решили таким образом отвести от Дагестана нависшую над ним антитеррористическую акцию?

В Дагестане не хотят войны у себя дома. Но с кого спросить за то, что их зыбкий мир колеблется?