Свадьба в СИЗО

В четверг в «Бутырке» расписались Алексей Полихович и его девушка Таня. Корреспондент «Новой» побывала на свадьбе

В «Бутырке» расписались «узник Болотной» Алексей Полихович и его девушка Таня. Корреспондент «Новой» побывала на свадьбе

«Мы бы и без этого жили долго и счастливо», — Леша и Таня придерживаются анархистских взглядов, институт брака они не признают как таковой. В среду вечером Таня сидит на табурете на кухне родителей своего будущего мужа, подобрав под себя ноги. Ей 22, у нее длинные золотистые волосы, Таня очень худая — в таких случаях говорят «хрупкая». Завтра она увидит Лешу впервые за год не через прутья тюремной решетки. И завтра она станет законной женой Алексея Полиховича, обвиняемого по «болотному делу».

Сначала дату свадьбы назначили на 6 июня, но она совпала с днем начала предварительных слушаний в суде. Думали, что ничего не получится. Но судья (в чьей компетенции теперь находится этот вопрос) неожиданно подписала разрешение. Мама, папа и Таня надеются, что Лешу отпустят. Но готовятся к сроку. Для этого и нужен брак. Неофициальным родственникам свиданий тогда точно не дадут.

По закону заключенному в СИЗО полагается два свидания в месяц с родственниками. Первые полгода ареста следователь Костерин, которого командировали из города Коврова, свиданий маме и папе вообще не давал. Предлагал обменять разрешение на нужные следствию показания. Когда следователь сменился, встречи разрешили. Один раз свидание даже дали Тане — через двойное стекло и решетку. Они пишут друг другу письма, но цензор в «Бутырке» жестокий: вымарывает целые фразы. Закрашивает цитаты на латыни. «Но это фантазию развивает», — не унывает Таня.

— Замначальника СИЗО, к которому я ходила договариваться, сказал мне: будет вам «пионерская свадьба», распишем, чай с тортиком. Я не поняла, он шутил про тортик? — говорит Таня. — Мама благословила меня. Сказала, что будет молиться за меня. А я буду за нее бороться.

В соседней комнате французские журналистки расспрашивают папу и маму о том, есть ли надежда на позитивный исход в деле их сына. Они снимают документальный фильм о специфике пенитенциарной системы России. Алексей Анатольевич выходит на кухню покурить и с недоумением говорит:

— Верим ли мы, что его отпустят?! В нашем суде все докажут. Судья после его задержания шестого мая не нашел состава преступления и отпустил его. Второй раз судят его незаконно! Во Франции, когда были погромы, дали кому-нибудь десять лет?

Вечер подготовки к свадьбе проходит, кажется, как и должен. Проверяют список гостей (тех, кто придет к «Бутырке»). Телефон у Тани разрывается: «Я полтора часа не могла в душ зайти, а только намылила голову — снова звонок». На одной линии висит журналист, которому нужно объяснить план действий на завтра: сначала в Мещанский загс, потом к «Бутырке». На второй — друг, которому Таня разъясняет, какого цвета ей нужно купить лак, и «чтобы обязательно был по вегану». Они с Лешей оба веганы — не используют товары, в которых есть продукты животного происхождения. Цветов не нужно — цветы должны расти в горшке. Кто возьмет кольца? Снова звонят журналисты, Таня спокойно объясняет: «Нет, накручивать волосы мне никто не будет, если вам нужна картинка, я могу перед загсом расчесаться».

— Я так устала, что хочу залезть под стол, — говорит Таня.

— Завтра все закончится, — успокаивает Таню мама Леши.

— Так просто это не заканчивается.

Таня и Леша знакомы больше пяти лет — с первого курса Института электроники и математики. После первого курса оба и бросили. Она пошла на факультет культуры и музыкального искусства. Его забрали на флот. Смотрим видео, где друзья провожают Лешу на службу. Вот они большой компанией идут в парикмахерскую и смотрят, как Лешу бреют наголо. Среди мальчишек — одна Таня. Она видит лысого Лешу и удивленно восклицает: «Полихович!» «Сказали бы мне тогда про свадьбу — умерла бы от смеха», — говорит сейчас Таня. Она вспоминает, как его встречали на Ленинградском вокзале — 7.28, первый вагон, боялась проспать.

После службы Леше поступило предложение пойти работать в ФСО. Но он отказался. Папа по этому поводу говорит: «Лешу сейчас держат под арестом, потому что он «представляет угрозу для государственной власти». То есть когда на флоте не представлял? Потом в ФСО его пригласили — тоже не представлял. А через полгода — бах — и вдруг стал!»

26 июля 2012 года за Лешей пришли. Ворвались ночью, обыскали всю маленькую квартиру. Жили тогда с бабушкой и дедом вместе. Бабушке Леша протянул записку с номером Тани, велел: звони сразу же. Теперь бабушка ждет внука, кажется, больше всех. На тумбочке в ее комнате — номера газет со статьями про «болотку».

По телевизору показывают Путина, звук выключен.

— Может, амнистию им дадут? Дай, пожалуйста, — обращается бабушка к безмолвной картинке.

— Внуку есть с кого брать пример — в октябре 50 лет нашей свадьбы с дедом. А им до декабря продлили…

Бабушка Леши рассказывает:

— Решение ребята принимали сами. На свидании Леша не сказал папе. Пришла сообщить лично Таня. Папа на нее налетел, но она не растерялась: мы взрослые люди. Она очень смелая. Я ему и раньше говорила: Лень, армию прошел, давайте женитесь, чтоб я успела правнуков понянчить. А он отвечал, что время еще не пришло.

…В Мещанском загсе лысый мужичок, который пришел за свидетельством о рождении ребенка, спрашивает, почему так много камер.

— Знаете что-нибудь про «Болотное дело»?

— Ого, Навальный что ли женится? — удивляется он.

Таня в белом платье. Ждем работницу загса. Тане выделили опытную — говорит, что стабильно раз в месяц выезжает в «Бутырку». Для регистрации браков там выделяют небольшую комнатку, «буквально метр на метр».

Перед «Бутыркой» тем временем уже раскинулась цветочная поляна: люди со значками «Свободу узникам 6 мая» принесли огромные корзины и букеты. Для них Танина свадьба – тоже политическое действо. Пришли мама Коли Кавказского и девушка Андрея Барабанова, которых тоже судят за Болотную, и они тоже сидят в «Бутырке».

В очереди на передачи обсуждают: «Кого-то авторитетного выпускают?»

Адвокаты недовольны: сегодня не пустили к их подзащитным из-за переполоха. Полицейский докладывает по рации: «Плакатов нет, но я забодался тут уже. Нужно объявление, что на территории снимать нельзя — видеокамеры не выключают, просят меня какой-то закон назвать».

Таню и родителей приводят в просторное помещение, похожее на школьный кабинет. Работница загса охает: «как царские палаты». На свадьбу Полихович пришел в белом поло, как обещал Тане, и в обрезанных джинсах. Леша рассказывает: его не предупредили, что ведут расписываться, и вывели из камеры. Но он настоял, чтобы ему разрешили переодеться в «парадный костюм».

Оказалось, что перед входом в СИЗО вместе с телефонами, которые нельзя проносить, выложили и кольца. Они остались в сумке у друга, который на звонки почему-то перестал отвечать. Сотрудница СИЗО в камуфляже бежит на улицу его искать, у Леши и семьи появилось драгоценное время. Жених не ждал никого, кроме родителей и деда. Ему начали перечислять всех, кто остался снаружи.

В это время к СИЗО подъехали два автозака со вторым оперативным полком — на всякий случай. После росписи у молодоженов было десять минут поговорить наедине. Когда в следующий раз Таня увидит мужа так близко — неясно.

Перед камерами, которые ждали ее на улице, Таня вскинула кулак: «Леша передает всем «No pasaran!», он очень хорошо выглядит и держится», а уже по дороге домой в машине она твердила что-то несусветно-счастливое. И вдруг звонок из загса: «Вы забыли свидетельство о браке забрать». Заберет завтра, решает Таня. Сегодня празднует свадьбу. За столом собрались только самые близкие друзья. И Леша тоже был с нами. На экране телевизора.

P.S. Это уже вторая свадьба в рамках «Болотного дела», которую проводят в следственном изоляторе. В марте в СИЗО «Медведь» заключили брак Леонид Ковязин и Женя Тарасова.