Тогда, 12 июня 1991 года, Борис Ельцин был избран главой российского государства (еще РСФСР), набрав более 57% голосов. Его окончательное и бесповоротное вхождение в большую политику тем самым обрело уже не социологическую, а правовую легитимность. Но одновременно содержало в себе еще одно, возможно, самое крупное, даже по сравнению с прибалтийскими республиками, зерно развала Союза.
Конкурентов у Ельцина тогда не было. Николай Рыжков, занявший второе место, пришел к финишу с неполными 17 процентами. За ним следовал "вечный третий" Владимир Жириновский, являющий сегодня пример удивительного политического долголетия, сравнимого только с иными советскими образцами, описывавшимися поговоркой: "От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича".
Реальным конкурентом для Бориса Ельцина был Михаил Горбачев. Камуфлировать это обстоятельство уже было невозможно. Потом, правда, в их противостояние вмешалась "третья сила" в лице путчистов, что, собственно, и ускорило развал СССР. А значит - таков каприз истории - путчисты, сами того не желая, сыграли в пользу Ельцина.
Как ни относись к той электоральной кампании, она, как и выборы в Верховный совет двумя годами раньше, как и выборы президента СССР, создала еще один важнейший прецедент свободы: выяснилось, что народ может путем непосредственного волеизъявления сознательно выбирать себе лидера. Правда, в меньшей степени тогда избиратель думал о том, что выбирая, он разделяет все риски, связанные с тем или иным лидером. И нечего потом пенять на изменившиеся обстоятельства, если ты сам, находясь в здравом уме и твердой памяти, опустил в урну бюллетень с соответствующей фамилией. Пройдет меньше десяти лет, и тот же самый народ очень устанет от этой ответственности за себя и решит не разделять ее с избранной властью. Выборы превратятся не в акт активного действия, а в акт пассивного действия, всего лишь подтверждением собственного безразличия к тому, кто находится на первом (по Конституции) государственном посту.
Когда произошло грехопадение, которое привело к персоналистскому режиму в России с почти неведомой истории формой двуглавого правления и феноменом неформального руководства под вывеской "национальный лидер"?
Тогда, когда был расстрелян парламент? Возможно. Каким бы ни был Верховный совет, он имел статус законного органа власти. Но в то время парламент совершенно отчетливо дал понять, что готов выйти за пределы своей легитимности. Что и спровоцировало короткую, но уже кровавую гражданскую войну.
Тогда, когда выборы 1996 года были выиграны дорогой ценой? Дорогой и с точки зрения здоровья самого Бориса Ельцина, и с точки зрения потраченных на кампанию финансовых и политтехнологических ресурсов. Возможно, это и есть точка грехопадения демократии, ведь именно оттуда родом олигархический капитализм, предтеча нынешнего "капитализма друзей". Но правда и в том, что оптика 1996 года была совершенно другой: имелся выбор между коммунистами и ближайшим окружением Ельцина с вошедшим в историю "их духовным отцом Сосковцом". И в этой ситуации олигархи, поставившие на Бориса Николаевича, казались наименьшим злом.
Или грехопадение произошло тогда, когда Ельцин - добровольно или добровольно-принудительно - избрал себе преемника? Не народ выбрал себе кандидата в президенты, а сам президент. Не народ определял, с каким "меню", состоящим из разных политиков, ему иметь дело на выборах, а узкий круг высших политических чиновников.
Например, Андрей Вавра, бывший спичрайтер Ельцина, свидетель тех событий, считает, что именно модель преемничества оказалась разрушительной для политической системы России. Вот его мысль, высказанная в ходе дискуссии в Фонде Гайдара: "Думаю, этой точкой стало решение, которое в тот момент представлялось единственно возможным, обусловленным конкретной политической ситуацией. Имею в виду принцип передачи власти доверенному лицу (тут я не про личности, а именно про сам принцип.) Одноразовое действие, превратившееся в скором времени в базовый принцип всей нашей политической системы. На ключевых постах оказались доверенные лица. "Свои". Но доверенные лица не могут все делать сами. Они должны тоже опираться на таких же доверенных лиц - тоже на "своих". В результате страна разделилась на "своих" и всех прочих".
По-моему, очень точное определение сути новой политической системы, ставшей для нас такой привычной. И тупиковой с точки зрения развития страны.
Так прецедент свободы путем нескольких реинкарнаций привел к формированию несвободной политической системы, системы с ограниченной легитимностью и неполным представительством интересов населения России.
Так президент свободы привел к власти - буквально "за ручку" - свою полную противоположность. Антагониста во всем, который и свою политическую карьеру-то строил и строит, отталкиваясь от противного - от 1990-х годов, десятилетия Ельцина.
…Двадцать лет - это очень много. Какая пропасть отделяет 1950 и 1970 годы, 1970-й и 1990-й! Дистанция между 1991-м и 2011-м тоже велика, но преемственность в режимах, как выяснилось, не меньшая, чем, скажем, между сталинским и брежневским. Один вытекал из другого. Парадокс истории в том, что из свободных выборов 1991 года выросла избирательная система сегодняшней России, чей ключевой механизм описан лично Путиным В.В.: "Сядем и договоримся".
Жаловаться на эту ситуацию некому. Тот самый российской народ, от имени которого написана Конституция, добровольно расстался со своей естественной и легитимной функцией - быть источником власти. И исправить эту ситуацию некому, кроме российского народа.
Если он, конечно, этого еще хочет. И не умирает от зависти, вспоминая себя двадцатилетней давности - молодого, пассионарного, полного сил и стремления к свободе.