Высший суд постановляет

Ой, нехорошие судьбы складываются у наших следователей и прокуроров. С чего бы это?

Вот уже 10 дней от мужа нет никаких вестей. Это и предполагалось — думаю, что с месяц еще не будет. Очень странные у нас правила: человек уже давно осужден, никак не может влиять ни на какое там следствие или свидетелей, отправляется на...

Вот уже 10 дней от мужа нет никаких вестей. Это и предполагалось — думаю, что с месяц еще не будет.

Очень странные у нас правила: человек уже давно осужден, никак не может влиять ни на какое там следствие или свидетелей, отправляется на поселение, то есть в более вольготные условия, где он сможет иметь деньги, вольную одежду и более свободное перемещение, но вот куда он при этом едет, узнать никак нельзя. Военная тайна. Видимо, если я узнаю, куда он едет, я смогу его там встретить или деньги перевести на первоначальное обустройство, и от этого случится заговор со свержением устоев и падением ВВП, не иначе. Какие-то явные отголоски от приговоров «без права переписки».

Не найдется до конца месяца — возьму отпуск, буду искать. Хотя как искать — тоже непонятно. Он из Бутырки выехал на этап в июне 2008 года, и оттуда мне до сих пор не сообщили, куда он направился. В Бутырке, кстати, сильно подняли цены на нелегальные услуги — я тут общалась с женами, чьи мужья попали туда недавно, так практически вдвое выросла цена на передачу телефона и прочих необходимых вещей. Инфляция в коррупции видна сильнее, чем в магазине. В магазинах эта коррупция в итоге и оказывается.

Поужинала на днях с одной прекрасной женщиной. Имя у нее редкое, а муж в Бутырке, так что называть не буду, переименую в Евдокию. Евдокия нашла меня в интернете, растрогала сильно и заинтересовала своими наблюдениями, так что пошли мы с ней кофе пить. Оказалось — у нее праздник, 22 года со дня свадьбы, смотрели семейные фотографии, делились своими маленькими бутырскими секретами, а у нее все время звонил телефон. Звонили жены и матери попавших под раздачу предпринимателей, рассказывали о своем. Дело у ее мужа очень любопытное, подробности описывать не буду, но суть в том, что московский департамент занятости имел небольшой бизнес с одним из отделений Сбербанка, оформляли на работу вполне себе живые души из числа безработных, которые не ведали о том ни сном ни духом, и обналичивали зарплатные карточки. Почему при этом посадили этого мужика, вполне легального миллионщика из Краснодара, а не московский Сбербанк и не департамент занятости, даже думать не хочу — ответ очевиден…

Чуть отвлекаясь от истории Евдокии, расскажу, что днем раньше один очень известный бизнесмен, чудом вышедший из Бутырки под большой залог, рассказывал мне, что год назад приехал в ГСУ (Главное следственное управление, оно там же) на новеньком с иголочки «Лексусе», бизнесмена арестовали, авто отправили на стоянку, а теперь он имеет справку (которую я тоже видела), что его автомобиль был в розыске, потом найден на границе с одной южной республикой, и принадлежал тот уже вполне законно третьему лицу, которое приобрело его в московском автосалоне. Большой привет работникам следствия, когда ж они наедятся.

…Так вот, к вопросу — когда они наедятся. У Евдокии появилось любопытное хобби: она собирает истории о следователях и судьях. Будучи человеком воцерковленным, она верит в некий баланс: сделал гадость — получи свою гранату. Историй у нее много, три из них я смогла проверить, благо упоминала она в первой маленький провинциальный город, во второй — конкретный московский суд, в третьей — питерского следователя, он раскаялся, и его много в интернете на форумах. В первой истории из маленького провинциального городка упоминалась женщина, которая всю жизнь проработала в правоохранительной (прости, Господи!) системе, с мужем председателем райсуда, которая заболела онкологическим заболеванием, и у детей в семьях случились крупные неприятности. Женщина обратилась к религии, и теперь уговаривает мужа уйти в отставку и покаяться, а лучше раздать неправедно нажитое имущество. Муж оказывает сопротивление, а заболевшая женщина ведет свой список заведомо неправедных своих дел (в уголовном смысле) и пытается отмолить. Муж считает ее сумасшедшей.

Вторая история — из московского суда, многим судейским хорошо известная. У судьи Б., славящейся крутым нравом не по делу, единственный сын пропал, через три года нашли останки в тайге. У питерского следователя единственному ребенку поставили диагноз: «лейкемия». Бывший следователь много пишет в соцсетях и на форумах бывших сослуживцев, призывается каяться…

Я понимаю, что несчастья у всех случаются, и мои страшные истории — это просто «одна бабка сказала». Но их у Евдокии много, слишком много, а вот эти три — проверенные. Евдокия нашла в центре Москвы дом, который построили в 60-е для работников прокуратуры. Ой и нехорошие там судьбы. Вот что написала мне Евдокия: «Каждого судью и прокурора надо приводить в этот дворик в Хамовниках, выпустить буклет с печальной судьбой их коллег и раздать им! Может, тогда что-то шелохнется в их душах, и они не будут штамповать бездумно дела, будут бояться кары небес и…ладно».

Лично у меня с Богом отношения сложные, а с церковью так и вовсе никаких, у меня муж в тюрьме к Богу пришел. И как-то так выходит, что уповать больше не на кого, только на высшего судию. А других у нас нет.