И снова 1 сентября

Какой чек выписали родителям к началу учебного года

Младшая дочь москвички Алины Мартыновой, Лиза, пошла в этом году в первый класс, но подготовка к новому этапу жизни началась задолго до 1 сентября. «Мы люди практичные и прагматичные, — говорит мать троих детей Мартынова. — Лизе мы покупали все еще зимой. Допустим, я увидела рюкзак, который стоил 4500 рублей. Он оставался один со скидкой где-то в 70 процентов, и мы купили его за полторы тысячи. Очень хороший, с ортопедической основой, скорее всего, китайский, но приличный».

Удалось сэкономить и на форме: еще в феврале «с какой-то неимоверной скидкой» Алина смогла купить дочери два сарафана по 500 рублей каждый, хотя обычно они стоили в среднем в три раза дороже. Но вообще-то можно было не запасаться. Мартынова поехала за школьной обувью в «Детский мир» и обомлела: «Никогда такого не было, чтобы перед первым сентября были скидки. Мало того, что вся школьная форма продается уже со скидками, так там висят новые сарафаны — возможно, не очень качественные, но они стоят 600 рублей. Накануне первого сентября!»

Впрочем, если верить опросам социологов, россияне в целом, напротив, в ужасе от невероятного удорожания всего связанного со школой. На неделе ВЦИОМ опубликовал результаты замеров общественного мнения, по которым выходит, что

только за последние два года общая сумма сбора ребенка в школу выросла больше чем в два раза — с 13 до 27 тысяч рублей.

Половину суммы съедают школьная форма (сюда входит «спортивка» и несколько пар обуви) и рюкзак. Алина Мартынова такие траты может объяснить разве только тем, что закупаются люди не там.

«В реальности эту сумму можно потратить, если покупать вещи в более дорогом магазине. У среднего сына Вани, например, раньше был немецкий ранец за сто евро, но он был куплен сразу на несколько лет. В дорогих специализированных магазинах сарафан стоит 6000 рублей. Я не знаю, насколько он лучше, но здесь зависит от любви к брендам и более качественной одежде. Сейчас рынок не продавца, а покупателя, [все можно найти]», — говорит Мартынова.

Суммы из опроса ВЦИОМ и вправду выглядят спорно. Многое зависит от того, как считать. «Инфляция у нас, конечно же, далеко не такая. Потребительская инфляция по итогам прошлого года составила 4,3%, в этом году может быть 4,5%, но это никак не двукратное увеличение, — сомневается директор стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев. — Это не значит, что по отдельным товарам не может зафиксироваться более значительный рост цен. Здесь нужно учитывать, что это все-таки ВЦИОМ, это не статистика по ценам, которую по определенной методологии собирает и рассчитывает Росстат». Подконтрольное Минэку ведомство пока никаких данных на этот счет не озвучивало, но даже официальная статистика не даст точной цифры: дело не в среднем показателе, а в том, на что и как тратятся деньги.

Репетитор из Москвы Дарья Арсенева знакома с цифрой в 25 000–27 000 на сборы ребенка в школу. И, по ее подсчетам, это даже заниженная сумма. «Только родительский комитет класса собирает 5 000 рублей на одно полугодие на закупку всех учебных материалов, — начинает считать Арсенева для «Новой» свой бюджет на школу. — Что касается канцелярии: мы имеем что-то с прошлого года, потому что ребенок собирается в третий класс. Но мы заходим в московский «Дом книги» и оставляем там еще 5000 минимум на всякий пластилин, на всякие линейки. Конкретно школа дочери использует форму от компании «Перемена». Ее необходимо купить, но в ней невозможно ходить на постоянной основе, потому что она состоит из шерсти и полиэстера. Нужно купить основной и запасной комплекты, поэтому выходит примерно 5000–6000 рублей. Помимо школьной формы, нужны рубашки, водолазки и все остальное. Даже если заходить в Zara или H&M — достаточно доступные магазины, — выходит не меньше 20 000. Если мы смотрим обувь, лучше покупать три пары, чтобы менять, то это выходит где-то 10 000 в самом лучшем случае».

С формой на физру у Арсеневой траты приближаются к 50 000 рублей, но еще нужно обновлять планшет, то есть окончательная сумма расходов умножается примерно на два. «Такие порядки», — вздыхает молодая мама.

Это слишком роскошно, заочно парирует другая мама школьника, Ольга Цветкова (ее сын идет в пятый класс). Цветкова купила канцтовары на работе (была возможность), какие-то вещи можно купить в интернет-магазинах, и все это выходит «значительно дешевле». «Траты пока даже не превысили 1000 рублей: это обложки, тетради и карандаши. Но так как у нас остается ИЗО и труд, нам придется докупить халат и кисти, альбомы и краски. Но сейчас это продается в обычных гипермаркетах и обойдется рублей в 500. Сейчас покупка школьных принадлежностей стала бюджетной, и не нужно покупать все к началу года», — говорит работающая старшей медсестрой в больнице Цветкова. Сборы ребенка в школу не настолько обременительны, но даже получающая неплохие деньги жительница Москвы признает, что на одежду и рюкзаки приходится тратиться изрядно. Что уж говорить про регионы, где даже 10 000 рублей бьют по бюджету невероятно больно.

Чтобы смягчить этот удар, депутаты Госдумы, отвлекшись от поиска внешних врагов, решили разработать что-то вроде «первосентябрьского капитала». Автор инициативы, молодой член фракции ЛДПР Борис Чернышов, известный благодаря популистским проектам, тоже ориентируется в своем предложении на опрос ВЦИОМа, а еще на телеграм-каналы. «Сейчас телеграм-канал «Расстрига» проводит опрос: «Первое сентября для вас праздник или страдание?» — рассказывает Чернышов «Новой». — Большинство отвечают «страдание», потому что им приходится брать кредиты и выискивать деньги для того, чтобы собрать ребенка в школу. 10 000 — это большие деньги.

Родители должны тратить до 25% среднемесячной зарплаты по региону при подготовке ребенка к школе, все остальное должно компенсировать государство».

Специалистам идея не нравится. «Такие предложения у нас рождаются в том числе потому, что, когда наблюдается многолетнее падение доходов населения, появляется желание обеспечить семьям, когда начинается учебный год, разовую помощь, — говорит Игорь Николаев. — Это неправильно. По большому счету, надо просто ввести социально-экономическую политику так, чтобы люди достаточно получали денег и не ждали милости от государства, которое должно им помочь собрать детей в школу, а сами, не напрягаясь, могли купить все необходимое. А то так можно далеко зайти: здесь поможем первого сентября, там — на окончание школы. [Деньги] размазываем, а доходы падают. В результате это делает людей зависимыми от милости государства».

У родителей, которые обеспечивают своих детей сами, концепция «первосентябрьского капитала» тоже особого восторга не вызывает. «Вытащен он будет из кармана налогоплательщиков, в том числе и из моего. Сумма, может быть, неплохая, и она покроет часть расходов на одежду и канцелярию, но она ни в какое сравнение не идет с тем, во сколько обходится реальный сбор ребенка в школу», — скептически настроена Дарья Арсенева.

Сумма, которая уходит на подготовку ребенка к школе, может быть и значительно больше, ведь опросы учитывают только базовый набор предметов для обучения. Статья расходов в виде «добровольных взносов на благоустройство школы» постепенно уходит в прошлое, от части трат вроде цветов учителям родители отказываются самостоятельно (по данным ассоциации «Теплицы России», каждый год продажи цветов к 1 сентября падают на 10–15%, уменьшается и количество цветов в букетах). Но без некоторых вещей все равно не обойтись. Дарья Арсенева рассказывала про планшет для дочери, а сына Ольги Цветковой заставили приобрести обувь для спортзала именно с белой подошвой, потому что вся остальная «царапает зал», а на уроки труда нужна бандана или кепка. Никуда не деться, приходится покупать: дети дороже всего — в данном случае, в буквальном смысле.