Спето!

Андрей Макаревич записал альбом песен Галича

Нет, не так. Это авторский моноспектакль «Галич», поставленный и сыгранный Макаревичем. И начинается он с пролога — фрагмента «Поэмы о Сталине». Галич ее поет. Макаревич подошел иначе. Он цитирует. Читает именно как стихотворный текст. И звучит она без пафоса, негромко и, черт возьми, до мурашек. А я ведь хорошо знаю творчество Александра Аркадьевича. Это пугающе современно.

И это бред, что проезда нет,
И нельзя входить без доклада,
А бояться-то надо только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо!»
Гоните его! Не верьте ему!
Он врет!
Он н е з н а е т — к а к надо!

Это нас с вами зачем-то убеждает сегодняшний повзрослевший Макар словами Галича… Без надрыва. Без особого ожидания ответа. Потому, что не может не убеждать. У меня вообще есть серьезная уверенность в том, что ему трудно дался этот альбом. Это не драйв времен «Машины», это не одним движением росчерк времен «Креольского танго». Тут другое… Он его мучил. Ему — автору действа — было некомфортно с действом. Это не обвинение. Это сочувствие. Это, как у самого Галича, — нелегкая обязанность. По моему необъективному мнению, Макаревич эту обязанность с честью выполнил.

Вообще, прочтение классика — опасная штука. Две засады как минимум: лечь самому под автора или — положить себя под него. Ведь исполнение Галича наложило отпечаток на восприятие любого, кто хоть раз слушал. Слышать — невелика заслуга, а вот слушать — надо уметь. Я с некоторой осторожностью включала «Облака» в исполнении Андрея. Еще в эпоху, когда все эти произведения создавались, был «магнитофон системы «Яуза». И всего-то… Гитара Александра Аркадьевича была единственной соучастницей действа. У сегодняшнего исполнителя возможности куда шире. И возникают две опасности: либо задушить авторскую интонацию в чрезмерном богатстве сопровождения, либо обездолить ухо современного слушателя нарочитым аскетизмом звучания, копирующим оригинал. Бог миловал. Тут идет многослойное действо, целый парад звуков эпохи…

Нет, «парад» — слово неправильное. Это не парад, это будничная торопливая походка… Скрипит дверь. Едет поезд, звякают рюмки. Воет ветер, лязгают замки. И весьма аккуратная и вполне современная гитара соседствует с расстроенным аккордеоном. И ударные инструменты, как блокадный метроном в осажденном Ленинграде во время налетов… Быстрый темп — тревога. Медленный — отбой… Я не очень понимаю, как это получается. Но картинка, встающая перед глазами, — результат второго слоя этого звука… Макаревич очень просит слушать альбом в хорошем звуке. Он прав. У слушателя есть возможность стать зрителем. Надо заметить, для каждого из тех, кто любит Галича, новый, современный исполнительский альбом с его песнями — многотонная бомба. Почему-то у Галича не было лишнего пафоса, а у тех, кто его перепевает, этот пафос появляется, натужный и неуместный. А не надо пафоса. И нет его в макаревичевском Галиче. Еще одно: полное отсутствие попытки создать вот такое каноническое музыкальное произведение. Это истории, сочиненные в 60-х годах века XX. И рассказанные в 14-м году XXI века. В итоге, еще раз: это авторский моноспектакль. С ним можно соглашаться, с ним можно спорить. В нем есть весь опыт Александра Аркадьевича. Но и собственный опыт Макаревича никуда не ушел. Рассказчик выступает как своего рода трансформатор.

Со страхом включаю следующий трек — «Караганда». Мера нужна, песня-то «женская», если можно вообще такое сказать о Галиче… И соблазн — пережать на эмоции. А Макаревич даже чуть отстраненно поет такой северный плач, снова цитирует. Второй звуковой слой рисует эту комнатенку, эту несчастную бабу…

«Когда я вернусь» — одна из самых болезненных вещей Александра Аркадьевича. Снова со страхом жду перебора. Снова его не происходит.

Одна из заслуг этого моноспектакля — некая адаптация картины, не понятной сегодня. Я как-то спросила Арсения Рогинского, одного из сидельцев политической зоны, чего ему больше всего не хватало в лагере. «Цвета», — коротко ответил он. Тут есть цвет, картина. Ощущение.

Сначала абсолютно не приняла последнюю «Мазурку». Потом поняла, что это не песня Макаревича в альбоме Галича. Это послесловие рассказчика. Это попытка примирения с таким царапающим произведением, которое он — самому себе — не мог не исполнить.

По мне, спето. Снято. Сделано. Слушайте.

«Облака», «Синтез Рекордс», выйдет в конце января. Звуковая среда и музыка Леонида Каминера и Андрея Макаревича. Запись голоса — Александр Кутиков.