Молчание - доллары

Суд да дело

Обращение Михаила Ходорковского из читинского СИЗО не вызвало в России практически никакой реакции. По крайней мере среди представителей бизнеса. Мы к этому привыкли. Только если раньше это было похоже на опасливое молчание, то теперь — на...

Обращение Михаила Ходорковского из читинского СИЗО не вызвало в России практически никакой реакции. По крайней мере среди представителей бизнеса. Мы к этому привыкли. Только если раньше это было похоже на опасливое молчание, то теперь — на молчаливое согласие.Каков главный тезис Ходорковского? Он считает, что дни его оппонентов сочтены, и уверен в том, что «единственный их шанс — это справедливый добровольный уход от власти в России и честные, справедливые, прозрачные выборы». Разделяют ли такую позицию представители отечественного крупного капитала? Едва ли.Бизнес и власть наконец-то договорились, поняли друг друга, выстроили систему двусторонних отношений. Она, конечно, мало общего имеет с прозрачностью, с институтами гражданского общества, с преодолением коррупции. Это скорее система закрытых договоренностей и откатов. Но она работает.Идеология крупного капитала — это эффективность. Политическое устройство страны для него вторично. Это не болезнь такая, это — природа. Поэтому ментально российский крупный капитал не против хоть проекта «преемник», хоть третьего срока, хоть конституционной монархии. Более того, возможная нестабильность после 2008 года наверняка пугает его больше, чем перспектива существования в нынешних условиях в течение еще четырех или восьми лет. Для крупного капитала «дело Ходорковского» превратилось в такой же абстрагированный от самого бизнеса аспект внутренней политики, как, к примеру, депортация грузин. И объяснять крупному бизнесу больше нечего. Как и ожидать чего-либо.