Можно ли приблизить власть к народу путем уничтожения прослойки? Путина Очень мне нравится одна история, по абсурдности своей похожая на правду. Позвонил раз Иосиф Виссарионович Сталин Станиславскому. «Здравствуйте, товарищ Сталин! —...

Можно ли приблизить власть к народу путем уничтожения прослойки?

Путина

Очень мне нравится одна история, по абсурдности своей похожая на правду. Позвонил раз Иосиф Виссарионович Сталин Станиславскому. «Здравствуйте, товарищ Сталин! — Константин Сергеевич немного смутился. — Извините, ради Бога, все время забываю ваше имя-отчество...»

Люди, не помнящие отдельных исторических имен и отчеств, лишались собственных, а вместо них зато получали на вечную память маленький сувенир — несколько цифр повыше запястья.

Ирина Петровская уловила деталь — из тех, что перевешивают пуды социсследований. Имя-отчество Путина его окружение и СМИ стали вдруг выговаривать на диво тщательно, едва ли не по слогам, что устной речи не присуще и чуждо.

Влюбленность во власть по-особому наивно и размашисто действует на периферии. Взять хоть Наздратенко с хором главных редакторов: «Оппозиции Приморья наконец придет конец!» Или фестиваль российской прессы в Ижевске с бессмертным тостом: «За нерушимый союз свободной прессы и власти!» Мне кажется, что у нашего фаворита, слишком энергично путешествующего по стране, чувство реальности несколько притупилось. А порог опасности, и без того пониженный, как сообщает он в интервью, вообще врос в землю, как у чеченской мазанки. Намечается крен в сторону мессианства, и вообще-то опасный. В апостольских традициях изменчивой России даже самурайского опыта единоборств и убежденности может не хватить.

Лишь несколько журналистов и изданий противостоят еще этой великой отечественной путине последних трех месяцев, промысловому сезону в масштабе страны: ее городов и сел; ее фабрик, роддомов и армейских подразделений; ее театров, субмарин и космических кораблей... Десяток журналистов, пара-тройка изданий и один телеканал защищают маленький остров здравого смысла и пытаются, словно дед Мазай, выловить застигнутых половодьем заек и защитить рыбешку, не попавшую еще в промысловые сети общего клинического энтузиазма.

Дело не в том, что В. В. Путин с его петербургской фонетикой и какой-то там выдающейся походкой, отмеченной неувядаемой Лидией Смирновой на процедуре вручения 8 марта премий по половому признаку, — дело не в том, что он плох. Или хорош. Или что у него спортивная фигура, которую хорошо бы обтянуть черным свитером, и будет сексуально (Рената Литвинова). Дело именно в том, что мы стали слишком тщательно выговаривать его имя.

Дело не в нем, хочу я сказать, а в нас.

Водевиль

Отношения с властью в России всегда осложнялись активным, чтобы не сказать истерическим, вмешательством в традиционную антитезу «власть — народ» третьей силы. Так называемой «русской интеллигенции». А поскольку в России — всякое явление масштабней, чем назначено ему быть природой: народ не просто народ, а богоносец; хозяин любого калибра — отец; поэт — сами знаете, пророк, — то и интеллигенция, натурально, не просто образованные и мыслящие люди, соблюдающие нравственные нормы. Нет. Русский интеллигент — это «совесть нации». Офигенная духовность и миссионерские амбиции плюс дьявольская страсть к реформаторству.

«...Страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле...» Чехов, самый интеллигентный из русских писателей, первым начал разбираться с «русским интеллигентом». Первым начал, как любит выражаться нынешняя власть, «мочить» его. Мстил ему за никчемность, за угасание желаний, за пустой холод демагогии. Эти вялые резонеры, непрерывно восклицающие о светлом будущем и счастье труда, рассеяны по драматургии и прозе Чехова. И собраны вместе в «Трех сестрах» — драме об интеллигенции. В драме интеллигенции. Которую он сам называл водевилем.

Прибавим к этому ряд эксклюзивных качеств, которые приобрел русский интеллигент, став советским — люмпен-интеллигентом.

Станиславский, будучи интеллигентом без эпитетов и кавычек, так и не понял мстительного пафоса «Трех сестер». Имея за плечами опыт почти векового каскадерского падения, сегодня мы можем разобрать диагноз доктора Чехова: болезнь «совести нации» — это ее водевильность. Хворь довольно запущенная.

Вырождение драмы в водевиль есть жанровый упадок. Утрата стиля, образующая новый стиль. Кич.

Старые песни о главном

В российской культуре много чего понапихано; кичевыми персонажами она прямо кишит. Довольно представительная группа сгрудилась сейчас вокруг Владимира Владимировича Путина в качестве его доверенных лиц и поклонников. Двое таких молодцов, Александр Розенбаум и Михаил Боярский, встали ошую и одесную свежего и. о. на новогоднем утреннике в Чечне. Розенбаум, как сам он отметил, — это жанр, и все мы знаем, какой. Да и Боярский со своей шляпой... Ужасно романтично. Тут же — конфессиональная палитра: зеленый шелк, алый бархат, черный кашемир. Кррасота и духховность. ДетЯм — кинжалы, от холода они и сами посинели, без мороженого. И Боярский с Розенбаумом в качестве новогоднего подарка. Когда твой друг в крови — алягер ком алягеро...

Новогоднее утро на линии фронта, любимые артисты — видал, вот как тебя! Тактический маневр пиара — залюбуешься. Но самих-то, хриплых красавцев-то наших — чего туда понесло?

Ни слова против войны. Лишь песня то ли в поддержку боевого духа, то ли в утешение.

Еще одна сладкоголосая птица юности — Людмила Зыкина. В госпитале пела, своими глазами все эти культи кровавые видела, всплакнула. В ретроспективе — перешлепали дядьев-подкулачников, родню пересажали... Нет! Туда же! С цветуечками, с любовью чистой и бескорыстной: дорогой вы мой человек, дайте посмотреть-то на вас, к личику светлому приложиться...

А ты, Боря Хмельницкий, чистая и щедрая душа, тебе чего не пьется с добрыми корешами? К чему призываешь, к какому еще единству? Не слыхал? Ни профессиональной армии, ни службы альтернативной не будет. Всех как есть забреют и всех победят.

А вы, Константин Аркадьевич, большой артист, да из какой детской! Вас-то родители чему учили? Да, сиживал ваш великий папа за столами и награды принимал из довольно гнусных рук. Но один очистил народных мозгов от накипи больше, чем вся перестройка со своими архитекторами, прорабами и сантехниками. Вашему ли языку произносить это холуйское слово «пригожусь»?

Есть у меня подруга. Ее вместе с дочкой сбила машина, дочка теперь парализована. А сына призвали в армию. Он воюет в Чечне, и год от него нет вестей. На наши запросы отвечают: в списках убитых не значится. В Пскове отпевали десантников — по высшей фишке, с большими церковными чинами, в кремле. А тот, сын моей подруги, — он тоже десантник. Ефрейтор Женя, 1981 года рождения, тезка артиста Миронова, который так здорово сыграл честного влюбленного курсанта, а теперь сидит в штабе Путина и смотрит на него своими честными и влюбленными глазами. Я хочу сказать, что на той страшной «высоте», где все они полегли — и те, и эти, — по чистой случайности оказались, например, псковские десантники, а не костромские, где наш Женя, ефрейтор, 19 лет.

«Спасибо за день, спасибо за ночь, спасибо за сына и за дочь...» Да? Так, кажется, поет артист Боярский? Или Розенбаум, а может, Хмельницкий или Райкин? Или Миронов? Или у этого еще нет детей?

Духовная опора

Отлично помню, как на заседании Общественного совета (когда Патриарх оказывал еще милость Юрию Лужкову, а Путина никакого и в помине не было), Марк Захаров сильно тужил по общественным туалетам в инфраструктуре Храма Христа Спасителя, в народе ХСС. Теперь Храм построен, Лужков в опале, и с туалетами, надо думать, все в порядке. Поэтому, помолившись сперва на Рождество в храме Живоначальной Троицы, прихожанином которой является, В. В. Путин проследовал под крыло к Патриарху Алексию II в ХСС. Русский первосвятитель (подписавший указ о вручении ордена Сергия Радонежского Михасю), пожалуй, еще никогда не был так близок к светской (будем откровенны — советской) власти. И никогда, небось, с амвона ХСС (первоначально построенного, как известно, в честь победы русского оружия в войне 1812 года) не звучало столько проповедей войны. Опасаюсь: не в этих ли, Марком Захаровым намоленных, туалетах собиралась светская власть «мочить» своих врагов? В союзе с властью церковной, впервые в истории на рождественской елке призвавшей: «Бандиты должны быть уничтожены!»

В храме св. великомученицы Татьяны развешаны десятки фотографий — от простых сельских батюшек до известных религиозных философов. Все они погибли, защищая свободу своей совести. Наверное, это высокое собрание мы и называем цветом русской интеллигенции. Наверное, и тут, в высокой области духа, проходит все та же граница — между стилями. Между драмой и кичем.

Свобода без кавычек

«Путин очищает патриотизм, как фамильное серебро от налипшей грязи»! — воскликнул Николай Сванидзе перед Новым годом. Через несколько дней была разыграна совершенно гоголевская по шулерскому плетению партия с Бабицким. Михаил Леонтьев доверительно поговорил с «теле-Путиным» о свободе слова. Юрий Любимов, оппозиционер, властитель дум и диссидент застоя, обрушился на радиостанцию «Свобода»: что им до наших потерь, чужакам, делающим карьеру на нашей беде? Он многими отмечен в том зале доверенных лиц и душ. Как никогда был Юрий Петрович похож на своего гениального Мольера, потерянного перед лицом — чего? А того, что для старых и благородных борцов страшнее смерти: перед лицом свободного выбора. «Я болен, я очень болен, оставьте меня... Ваше величество, я плюю на вас, плюю! О король, простите меня, Король-Солнце, я болен, смилуйтесь, зачем вам старый артист...»

Какие лица проходят перед нами в этой путине. Какие стили, калибры и эпохи. Как смывает свобода грим, приросший к лицу и едва нанесенный. Зачем они сами бросаются в эти сети, словно по свистку, по первому же свистку — чего боятся? Смешное и тяжкое зрелище...

Спецэффекты

На совести советской интеллигенции много грехов. Шостакович, Пастернак, Солженицын... Не будем, впрочем, вспоминать поименно ни тех, кто поднял руку, ни тех, на кого ее поднимали. Хватало по обе стороны. Но то была, как выразился один портной-геноссе, великая эпоха. Когда измельчавший кич отбросил на время гигантскую тень — да не драмы, а трагедии. Были ОБСТОЯТЕЛЬСТВА — страшнее не придумаешь.

Самый яркий знак нового стиля, истинный символ кича, в который впала интеллигенция (на той особой стадии своего развития, когда ей ничто не грозило), — конечно, грандиозное аутодафе, учиненное Марком Захаровым своему партийному билету.

«Их принципиальный антикоммунизм взыграл, уверенность в ответственности за судьбы страны и населяющего ее, постоянно нуждающегося в духовных пастырях, народа не позволила им молчать. Их исторические предшественники сначала укрывали бомбистов и давали денег на большевистскую революцию, потом проклинали террор и частично отъезжали в эмиграцию, после возвращались и славили Беломорканал. И этого как будто не было...»

Александр Кабаков написал это вот только что, через десять лет после захаровского аттракциона и по другому поводу. По другому — да в сущности, по тому же самому.

Скандал на первом заседании Думы 3-го созыва («красная угроза», исход демократического меньшинства и все такое) «всколыхнул», как обычно, совесть нации, «профессиональных интеллигентов» (Кабаков). Мастера культуры обратились к и.о. президента с суровым вопросом «с кем вы, Путин?». Исторический контекст окрасил проклятую российскую альтернативу в фарсовый цвет. Несмотря на его кислотность, никто ничего такого не заметил. Когда Марк Анатольевич сжигал свой знаменитый партбилет, он как опытный театральный человек отлично понимал, что пришло время больших шоу и начинается работа с бутафорией. Великая эпоха кончилась. А в театре царит пожарник, и никаких сжиганий мостов, партбилетов и мандатов он сроду не допустит. Поэтому когда «мы воспринимаем сговор в парламенте как ставку в расчетливой игре на раскол прогрессивных сил» и все такое, это означает, что нас опять «прикололи», как буратин. Поскольку во всей «расчетливой игре» имеется только одна сила — волшебная сила спецэффекта.

В этом жанре на российской сцене Марку Захарову нет равных, кроме, пожалуй, Андрона Кончаловского. Оба имели дело с драконами и знают, что эти ребята бессмертны: хоть ты Ланселота супротив выстави в шапке-невидимке, хоть святого Егория, хоть Ивана-дурака.

Бессмертие Дракона (власти) в том, что он (она) — спецэффект. Виртуальность. Бутафория. Когда у спецэффекта нет границ, когда он поглощает реальную жизнь и подчиняет себе живых людей, народы и государства — это есть массовый психоз, то есть трагедия. Сталин. Гитлер. Если спецэффект ограничен отведенной ему площадкой овального, орехового или любого другого кабинета, за стенами которого течет себе река жизни, — это нормальный спектакль. Но когда благородный Ланселот, победоносный Георгий и хитроумный Иван-дурак — вся эта звездобратия начинает писать спецэффекту письма, ревновать его друг к другу, приставать, с кем он и против кого, вместо того, чтобы рявкнуть: «Тень, знай свое место!» — вот тут начинается русский водевиль. Старинная забава.

Оппозиция без учета власти

«Коммунистическая диктатура... циничное попрание элементарных прав и свобод человека... на многие десятилетия из цивилизованного русла...» Это даже не 90-й год, когда способный царедворец, играя придворный спектакль, жег свои бенгальские огни. Это 2000-й. Либеральные интеллигенты, описанные Чеховым с точностью эпикриза, как жевали сто лет назад свои анемичные пошлости, так и жуют.

«Единственная форма отношений приличного человека с властью — оппозиция», — очень русский тезис, высказанный Леонидом Баткиным и немедленно опровергнутый Марком, конечно, Захаровым. С властью ведь можно и сотрудничать, не так ли? Давать ей различные советы — по опыту знаем, что власть в долгу не остается. Хотя автомобилей Путин пока не раздает, но различными премиями завалил, причем людей не просто приличных, а безупречных. Безупречные благодарили, а Александр Володин, лукавый шут-отшельник, перстень из рук монарха принял и озадачил публику: «Я мог бы, — говорит, — написать о себе книжку «Жизнь идиота»... Публика, впрочем, тут же и усмехнулась: да разве ж Александр Моисеич оппозиционер? Ну ляпнул дедушка после вчерашнего не подумавши. Ох, подумавши! И ох как, по обыкновению, про всех и про каждого!

В русской традиции вся власть — от Бога и дается народу свыше (случай с Путиным в этом смысле — постмодернистский). Поэтому поведение и оппозиции, и адептов строится по религиозной схеме. Говорим «сотрудничать» — подразумеваем: верить, любить, бояться, а главное — просить. Говорим «оппозиция» — подразумеваем «анафема»: акт абсолютно не конструктивный и чисто демагогический. Лично мне по душе скоморошья оппозиция Александра Моисеевича Володина. А еще больше — Беллы Ахмадулиной. Дело даже не в том, что отказалась от приглашения в группу поддержки (единственная, кого я знаю). Великолепней другое. Спецкурьер доставил ей новогоднее поздравление Путина. Прекрасная спросила: «А кто это?» Мария Стюарт. Обожаю.

Оппозиция, как я понимаю, — это когда люди занимаются своим делом БЕЗ УЧЕТА ВЛАСТИ. В этом смысле, как ни парадоксально, достойным примером оппозиции является книжка Натальи Геворкян и Андрея Колесникова «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным». Интервью, в котором сказано все, чтобы читатель мог сделать СВОБОДНЫЙ выбор. Почти уникальная журналистская работа, политическое искусство которой заключается в ее добросовестности — по отношению к себе. Книжка небольшая, дня три до выборов есть. Рекомендую.

Сыр в мышеловке

Характерно, что именно в сером веществе советских лагерей, среди тех, кому нечего терять, родился великий, возможно величайший, нравственный императив — куда там Канту: НЕ ВЕРЬ, НЕ БОЙСЯ, НЕ ПРОСИ.

Я могу понять больших художников Гергиева и Кончаловского, когда они приходят на поклон к Путину: на плечах тяжеленное хозяйство, оперу надо ставить, и не без тревожных аллюзий... Но этот финт с приемной Путина не вызывает у меня доверия, как не вызывает доверия вообще ни один пиаровский финт. И в очередной раз приходится признать, что дурашливый имидж Гарика Сукачева — чистая обманка. Из всех больших и культурных, опрошенных «Коммерсантом» насчет «Попросите у Путина», — один поддатый Гарик со своей перекошенной рожей вышел мудрецом и аксакалом. «А что он, золотая рыбка? Мне от Путина ничего не надо, надеюсь, и ему от меня тоже. Не берусь судить тех, кто простаивает в этих приемных часами, но даром бывает только сыр в мышеловке». Ай, молодец.

Обратная перспектива

Весьма концептуальную вещицу сваял экипаж «Кукол» и лично Виктор Шендерович: «Крошка Цахес». Отчаянный человек Витя! Вот у кого нет проблем со стилем. «Ошельмование с особым озлоблением и остервенением главы государства»? Да бросьте! Не дураки же они, ей-богу, ученые юристы Санкт-Петербургского университета. Вражда стилей. Эстетический, так сказать, турнир. Крашеная серебрянкой гипсовая Фемида в очках поверх повязки и шляпе. Дешевка, базарный кич, словно хороший пинчер, сделал стойку на полноценный и сохранный жанр вертепа.

Забавно, что Путин «Кукол» хотя и прощает, однако «оставляет в стороне вопрос о вкусах и чувстве меры авторов программы». Забавно, что в этой связи начальство закручинилось о вкусе и чувстве меры. Причем вовсе не о вкусе и чувстве меры ленинградских законников: «образуют состав преступления... по статье... возбуждаются... независимо от лица...» Этот стиль в Великую Эпоху назывался у нас Большим, поскольку охватывал страну, а нынче измельчал до частного доноса. Стилевая вражда — она как классовая. Вот что, понимаете ли, пока еще забавно.

Когда глаз замылен спецэффектом, карлик вырастает в красавца и героя. Сам оптический обман вызван неверной дистанцией. Этот порок называется «обратной перспективой». «Дорогой вы мой человек, давайте-ка я вас поцелую!» Нет никакого «дорогого», «мудрости на генетическом уровне» и прочей чуши. Но нет и инфернального карлика.

Есть товарищ из органов, которого взбалмошная фея подарила нам на Новый год. Всем нам — ивановским ткачихам, ленинградским юристам, костромским десантникам, московским журналистам, детям, пенсионерам, священникам и мастерам культуры. Зачем?

«Если бы знать...» — в тоске закончил свой великий водевиль АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ, интеллигент.