МУЗЫКАЛЬНЫЙ ВОДОПРОВОД

ИНТЕРНЕТ

При чтении отчета о парламентских слушаниях с длинным названием «О законодательных мерах и технических методах противодействия обороту контрафактной, фальсифицированной и некачественной продукции в Российской Федерации», состоявшихся в...

При чтении отчета о парламентских слушаниях с длинным названием «О законодательных мерах и технических методах противодействия обороту контрафактной, фальсифицированной и некачественной продукции в Российской Федерации», состоявшихся в Госдуме 14 февраля, впору впасть в глухую тоску. Полное впечатление, что выступающие просто произносят нужные слова, никак не вникая в их смысл. Если «интеллектуальная собственность» — ее надо защищать.

Если «контрафакт» — надо сажать. Если «борьба с подделками» — то, разумеется, «системная» и «только в рамках государственной программы».

Заместитель председателя Государственной Думы Владимир Катренко договорился до того, что предложил поставить вне закона всемирно признанную практику досудебного примирения сторон. Член российской делегации по присоединению России к ВТО А. Лихачев раскрыл всемирный заговор: «Россия, без сомнения, является частью интернационального контрафактного пространства». «Контрафактное пространство», да еще и «интернациональное» — это круто.

Нельзя бороться с контрафактом «вообще». В области торговли музыкальными дисками и программным обеспечением доля пиратов у нас доходит до 90%. А в части лекарственных подделок, например, Россия вполне на среднемировом уровне — по разным данным, у нас в рознице от 7 до 12% фальсифицированных препаратов (правда, в случае антибиотиков — уже до 50%). При этом, по данным ВОЗ, в мире в целом поддельных лекарств около 10%.

Но скажите, вы тоже не видите разницы между подделкой и контрабандой? Между фальсификацией лекарств и торговлей пиратской музыкой через интернет? Очень жаль, потому что разница огромна. И методы борьбы с этими явлениями тоже надо различать. Если только ваша цель — действительно бороться, а не поставить галочку в отчете перед комиссией ВТО.

Нижняя палата французского парламента еще в декабре 2005-го сделала (а в феврале подтвердила свою позицию) поистине революционный шаг — одобрила закон, который разрешает свободный обмен музыкальными файлами в Сети за небольшую фиксированную абонентскую плату. В этой модели «глобальной лицензии» музыку в Сети можно уподобить воде в водопроводе: вы платите за коммунальные услуги — и пользуетесь сколько душе угодно. Никто же не пытается воду воровать, правда? Причем в современных условиях наладить индивидуальный подсчет числа обращений к конкретной записи — раз плюнуть, поэтому распределение отчислений среди авторов есть чисто техническая задача.

Удивительно, но из всех российских официальных лиц единственное разумное соображение на этот счет высказал не кто иной, как заместитель генерального прокурора РФ Владимир Колесников, заявив: «В отсутствие легальных сайтов спрос на пиратскую продукцию максимален. Создание же легальных сайтов позволит снизить уровень пиратства в Сети до контролируемого уровня». Он абсолютно прав. Во всемирном масштабе это отлично доказала компания Apple.

Сегодня, когда на Западе все плееры зовут «айподами» (как в России все копиры — ксероксами), трудно поверить, что эти плееры, как и музыкальный магазин iTunes, появились меньше трех лет назад. И это больше способствовало снижению пиратства, чем все усилия RIAA (Ассоциации звукозаписывающих компаний-«лейблов»), вместе взятые. Причем пиратства настоящего — торговли контрафактом, а не дутого — бесплатного обмена музыкой через так называемые «пиринговые» сети.

Успех музыкального бизнеса Apple наглядно продемонстрировал две вещи. Во-первых, люди отнюдь не против того, чтобы платить, при условии, что за деньги они получат что-то такое, чего они не могут получить бесплатно. Пока же все строго наоборот: покупая музыку на компакт-дисках официально, они вынуждены связывать себя кучей раздражающих обязательств и терпеть многочисленные неудобства, связанные с невозможностью свободного копирования и обмена. Например, в iTunes музыку продают отдельными песнями — синглами, и вам не надо переплачивать за альбом целиком. Одно это способно перевернуть всю сложившуюся за десятилетия бизнес-модель звукозаписывающей индустрии.

Но «пиринговые» сети, как и пиратские сайты, имеют еще одно крупнейшее преимущество — в них выбор на много порядков выше, чем в любом официальном магазине, хоть онлайновом, хоть в обычном. Все это вместе взятое позволяет только сожалеть о яростном сопротивлении музыкальных «лейблов», пытающихся грести против течения в горном потоке.

7000 исков, возбужденных RIAA против частных лиц за последние годы, — капля в море по сравнению с примерно 200 миллионами пользователей «пиринговых» сетей.

Можно с уверенностью предположить, что инициатива французов будет провалена — она была как гром с ясного неба даже для самого французского правительства, которое как раз собралось ужесточать правила доступа к «пиринговым» сетям. Но столь же несомненно, что совсем через немного лет будет непонятно, как можно было поступать иначе. «Лейблам», конечно, придется подвинуться. А вам их жалко? Мне почему-то не очень.