Запрет на царя

Дата 150-летия отмены крепостного права в России стала праздником либеральной общественности и ученых-историков. Государственные мужи деликатно обошли тему стороной. Подумаешь, сюжет из школьного учебника истории. Как ответили одному...

Дата 150-летия отмены крепостного права в России стала праздником либеральной общественности и ученых-историков. Государственные мужи деликатно обошли тему стороной. Подумаешь, сюжет из школьного учебника истории. Как ответили одному коллеге на Первом канале, когда он предложил провести дискуссию на телевидении по поводу этого судьбоносного акта Александра II: «Вы бы еще Куликовскую битву обсудить предложили».

Неактуально? Тогда почему ни одно московское рекламное агентство не решилось принять заказ на перетяжки и билборды с фразой царя-освободителя: «Крепостное право надо отменить сверху, не дожидаясь, пока оно само отменится снизу»? Это же не враг нации сказал, не правозащитник с Триумфальной площади, а наш родной, уважаемый, погибший от руки террористов царь, гордость русской истории, среди прочего учредивший в России настоящий суд.

Между инициатором этой акции, лидером «Правого дела» Леонидом Гозманом, и его знакомым бизнесменом из рекламного мира, который тоже отказался поработать с цитатой из Александра II, произошел следующий разговор. Гозман: «Ты что, думаешь, Путин за крепостное право? Так он против. И цитируем мы не Геббельса и не Лимонова, а русского императора, царя-освободителя, ему памятник стоит возле храма Христа Спасителя». Рекламщик: «Не е… мне мозг! Я не первый день живу и знаю, что можно, а чего нельзя!» Стоппард отдыхает!

Была опера М.И. Глинки «Жизнь за царя», а теперь — запрет на царя. Кстати, Глинка тоже оказался не в чести: на торжественном концерте памяти Бориса Ельцина прозвучала «Патриотическая песнь», имевшая статус гимна России в ельцинские времена, и встало всего несколько человек. Вполне себе диссидентский акт при живом Владимире Путине, который вернул стране сталинский гимн.

Получается, что отмена крепостного права имеет прямое отношение к сегодняшней России. Этот акт оказался символом русского либерализма, решительно неуместного в сегодняшних обстоятельствах. Настолько неуместного, что император и самодержец всероссийский был подвергнут цензуре.

Пожалуй, не вполне политкорректно сегодня звучит и сам текст «Всемилости¬вейшего манифеста». Вот, например, как царь объяснял свои мотивы: «…при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали, и открывался путь произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте».

Это фантастически точный документ, в двух фразах вместивший в себя целый политологический трактат. Ведь здесь что сказано? В усложнившемся обществе невозможно сдерживать свободу, несвобода и отсутствие прав становятся тормозом для развития, уровня и качества жизни. Не думаю, что, если бы перед сегодняшними властителями стоял выбор — отменять или не отменять крепостное право, они его отменили бы. Скорее посетовали бы на неготовность россиян к демократии.

Обращение ряда общественных деятелей к президенту РФ по поводу того, что день отмены крепостного права стоило бы сделать государственным праздником (о мотивах — в колонке Василия Жаркова в этом разделе), осталось без ответа. А ведь это более здравый подход к собственной истории, чем учреждение праздника 4 ноября, основанного на мифических событиях.

…Наверное, поучаствуй Александр II в телевизионной дуэли с Никитой Михалковым, он бы ему проиграл. Если бы царя вообще пустили в телевизор.