МИР ПОЛОН — ОТ ЧАЯНИЯ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Почему последние саммиты с участием России, будь то евросоюзовские в Лахти и Хельсинки или наш — почти домашний — стран СНГ в Минске, сопровождаются скандалами? В Хельсинки пришлось менять повестку дня. В Минске не угодных белорусскому...

Почему последние саммиты с участием России, будь то евросоюзовские в Лахти и Хельсинки или наш — почти домашний — стран СНГ в Минске, сопровождаются скандалами? В Хельсинки пришлось менять повестку дня. В Минске не угодных белорусскому президенту журналистов из России не допустили к освещению встречи. А в обоих финских городах российскому президенту пришлось отвечать на неприятные и не имеющие прямого отношения к программе вопросы: о расследовании убийства Анны Политковской, о кризисе в российско-грузинских отношениях, о загадочной смерти Александра Литвиненко.

Попытка найти закономерность, объясняющую похожие сценарии и результаты, может показаться надуманной. Ведь у каждого из этих саммитов есть свои причины неудач. Европейцы пытаются убедить Москву в необходимости присоединения к Энергетической хартии, а Россия этого категорически не хочет. Гордые поляки, обидевшись на мясное эмбарго, накладывают вето на любой проект нового соглашения о партнерстве между Российской Федерацией и Евросоюзом.

Неудачи на постсоветском пространстве тоже объяснимы. Лукашенко не соглашается на вариант союза, который предполагает фактическое поглощение Россией «своей младшей сестры». И мириться с резким повышением цен на газ он тоже не хочет, поскольку система национального социализма по понятным экономическим причинам скоро рухнет, и многие, даже далекие от политики, белорусы могут задаться вопросом: «Зачем нам такой президент?». Вот Лукашенко и демонстрирует свое недовольство на «символическом» уровне.

У лидеров других постсоветских государств — собственные веские аргументы против каких-либо реальных шагов в направлении интеграции. Казахстану нужен дешевый транзит нефти и газа через территорию России, Украине — российский рынок сбыта и никаких обязательств в плане координации политики с партнерами по СНГ.

Вроде бы все понятно. Но известно, что внешняя политика есть продолжение политики внутренней. Как бы ни хотела Москва представить свою внешнюю политику как нечто обособленное, доступное узкому кругу посвященных, внутриполитические реалии неизбежно начинают проявляться и на официальных встречах на высшем уровне, и на дипломатических переговорах.

А реалии таковы. В российских верхах разворачивается борьба за власть. Неясность ответа на вопрос о том, какой будет российская власть после 2008-го, волнует не только политические и деловые круги России, но и зарубежных партнеров. В самом деле, как можно заключать долгосрочные соглашения и развивать интеграционистские проекты, если не знаешь, кто окажется твоим партнером послезавтра? Лучше, конечно, подождать. А выходы из ситуации, если партнер вдруг начнет протестовать, есть разные. Скандал — один из вариантов, пусть не самый удачный.

Думается, есть еще одна серьезная причина неудач российской внешней политики. В стране убивают известных людей, а власть не может провести быстрое и эффективное расследование этих трагических событий. Неудивительно, что зарубежные партнеры будут сторониться такой страны: европейцы — чтобы не пугать своих граждан, привыкших ценить личную свободу и безопасность, а лидеры стран СНГ, которые озабочены сохранением контроля над своими ресурсами, — чтобы избежать дополнительных рисков в политической игре.

Вывод: если нынешняя российская элита хочет добиться ощутимых результатов на международной арене, то ей придется волей-неволей заняться не улучшением своего имиджа, а приданием внутренней политике прозрачности и внятности.